входа. он давил медленно, неумолимо, как пресс. Саша извивалась в путах, ее ногти впивались в камень, но она не могла сдвинуться ни на сантиметр. "Пожалуйста, нет, он разорвет меня!" — билась мысль в ее голове, но из горла вырывался лишь хриплый визг. Головка с влажным, чавкающим звуком проскользнула внутрь, раздвигая стенки ее пизды так широко, что Саше показалось, будто ее тазовые кости сейчас с треском разойдутся в стороны.
Но это было только начало. за головкой последовал ствол, толстый и бугристый. Каждый миллиметр его продвижения был изощренной пыткой. Саша чувствовала, как ее внутренности спрессовываются, уступая место этому мясному бревну. Вождь навалился на нее всем своим весом, вдавливая свою плоть в ее лоно. Саша задыхалась, ее грудная клетка судорожно вздымалась, пытаясь захватить хоть каплю душного тропического воздуха. Вождь проник в нее едва ли на треть своей длины, но для Саши это ощущалось так, словно в нее забили телеграфный столб. ее матка была безжалостно придавлена, стенки влагалища натянулись до состояния полупрозрачного пергамента, готового лопнуть в любую секунду. она чувствовала каждую пульсирующую вену на его члене, каждый бугорок, который растягивал нежную слизистую при малейшем движении.
Он остановился на мгновение, давая ее растянутому влагалищу привыкнуть к чудовищному объему. смазка медленно стекала по ее бедрам, капая на холодный камень алтаря. Вождь зарычал, первобытный, гортанный звук, от которого у Саши волосы встали дыбом, и начал двигаться. Он потянул свой огромный хуй назад, казалось вытягивая Сашино нутро за собой, почти полностью выходя из ее растерзанной пизды, а затем с силой вбивал его обратно. Каждый толчок был катастрофой. Саша кричала до хрипоты, ее тело билось в конвульсиях под его безжалостным весом. Тело шлепало о тело с оглушительным звуком, разносившимся по джунглям.
Он не мог войти глубже, чем на эти жалкие десять-двенадцать сантиметров, но даже этого хватало, чтобы разрушать ее изнутри. Ее лоно превратилось в растянутое до нечеловеческих размеров месиво. Но затем произошло то, о чем говорила Катя. Где-то на двадцатом или тридцатом ударе, когда боль достигла абсолютного пика, в мозгу Саши что-то щелкнуло. Предохранители перегорели. агония внезапно трансформировалась в дикий, животный экстаз. она почувствовала, как ее растянутая пизда начинает судорожно сжиматься вокруг его толстенного ствола, жадно впитывая каждый грубый толчок. ее крики боли сменились глубокими, влажными стонами шлюхи, познавшей истинное подчинение. Она начала подавать таз навстречу его ударам, умоляя на ломаном языке, чтобы он уничтожил ее полностью. Вождь, почувствовав ее реакцию, ускорил темп, вбивая свою плоть с яростью дикого зверя, пока, наконец, с утробным рыком не изверг в ее истерзанное нутро густую, обжигающую сперму. Саша кончила вместе с ним, ее тело выгнулось дугой, глаза закатились, а из открытого рта вырвался долгий, скулящий стон абсолютного оргазма и сломленной воли.
Даша с ужасом наблюдала, как огромный черный член вождя терзает Сашу. Каждый стон подруги, каждый судорожный всхлип отдавался в ее собственном теле, заставляя сердце биться дико и неровно. Она видела, как Саша корчится от боли и одновременно от какого-то жуткого, необъяснимого удовольствия, когда этот монстр, казалось, рвал ее изнутри. Кадры врезались в мозг Даши, отпечатываясь кошмарными образами, и каждая секунда приближала ее к неизбежности собственной участи. Ледяной страх сковал ее, лишая возможности даже пошевелиться, а в горле стоял ком, не давая издать ни звука. Этот страх был гораздо сильней того, когда Катя насадила ее на огромадный фаллоимитатор, если Катю она знала и доверяла, то сейчас она была беспомощна перед гигантом с огромным членом, который на ее глазах только выебал мать ее подруги до беспямятсва. Она
как муж на ночь стал братом