её, и она послушно повернулась, чувствуя, как его рука скользит по платью, пальцы задевают грудь. Он притянул её к себе, вжал в своё мягкое, потное тело, и она ощутила бедром твёрдый бугор у него в штанах.
— Скучала по братику? — прошептал он ей в ухо, и его горячее, влажное дыхание обожгло кожу.
Она зарывалась лицом в подушку, зажмуривалась, молила Бога, чтобы этой ночью брат оставил её в покое. Но молитвы остались без ответа. Диван заскрипел под его весом, когда он переворачивался. Его рука шарила по простыне, нащупывая её задницу.
— Сегодня, — отвечал он, и в его голосе только сытая, ленивая злость. — Твоему братику нужно расслабиться после этого тяжёлого дня.
Она пыталась отползти, но он схватил её за волосы и дёрнул, вытаскивая из-под одеяла, как куклу. Она вскрикнула от боли, и тут же тяжелый кулак врезался ей в бок, под рёбра, в район печени. Её выгнуло, Воздух вышел из лёгких, она хватала его ртом, как рыба, выброшенная на берег. Он облокотился на стену с отходящими обоями и подтащил её к себе.
— Заткнись, мразь, — шипел он, и она слышала, как шуршит ткань — он спускал трусы. — Мне нужен только твой рот.
Вика видела его и ощущала запах — грязный, пахнущий немытым телом член, который медленно покачивался в воздухе. Она отказывалась. Сжимала губы, мотала головой, всхлипывала. Он вздохнул — с раздражением, как будто она капризный ребёнок, — и она услышала шорох целлофана.
— Не ссы, просто возьми за щеку через пакет, — он натягивал прозрачный пакет на свой член. — Считай, что и не пососёшь вовсе, так, ерунда.
Вика моргнула, и танцпол снова проявился перед глазами. Лёша кружил её, его рука лежала на её заднице, пальцы впивались в плоть. Она чувствовала его член, упирающийся ей в бедро, и во рту появился знакомый привкус пластика.
Прозрачный, шуршащий пакет облегал грязный отросток, как презерватив. Она видела это в тусклом свете, и её тошнило. Он снова схватил её за волосы, притягивая лицо к паху. Она упиралась ладонями в его ляжки, пытаясь оттолкнуть, но он сильнее.
— Открой рот, тупая пизда, — шипел он громче. — Или я тебе зубы выбью к хуям.
Она открыла. Пакет был холодным, скользким, пах чем-то кислым. Она сосала механически, мечтая лишь о том, чтобы это закончилось быстрее. Он стонал, запрокидывая голову.
— Хорошо, — выдыхал он. — Хорошо, сучка.
Спустя пару минут он пренебрежительно отодвинул её лицо от себя и сорвал пакет. Резким движением, нетерпеливым. И его член — горячий, влажный, пахнущий мочой и потом — проник ей в рот. Она давилась, пыталась отстраниться, но он держал её голову, насаживая на себя. Он надавил сильнее и наконец проник в её узкую глотку.
— Соси, — рычал он. — Соси, падаль.
Она давилась и плакала. Слёзы текли по щекам, смешиваясь со слюной, которая стекала по подбородку. Она сосала — глубоко, ритмично. Член то покидал её ротик, то возвращался в него, проникая на всю глубину. За эти годы она уяснила, как он любит. Она знала, как сделать так, чтобы он быстрее кончил и отстал от неё. Он пах грязью, табаком, немытым телом. Она ненавидела этот запах. Она ненавидела всё. Но несмотря на это, она подключила к процессу язык, ласкала зловонный ствол, чувствуя каждую вену. А когда он в очередной раз проник в её горло, то она вываливала язык и пару раз лизнула его потные яйца.
Мой друг гинеколог