– шелковистая, чуть солёная. Алина оттолкнулась и поплыла к нему.
Он ждал у бортика, держась за край.
– Ты на меня всю Ромину днюху так смотрел, – сказала она, остановившись совсем близко. – Я заметила.
Он сглотнул. Помолчал. А потом сказал тихо и прямо, не отводя глаз:
– Я на тебя с тех пор так и смотрю.
Это было так просто, что у неё перехватило дыхание.
Она положила ладони ему на грудь. Кожа была горячей даже в воде, и румянец сползал у него с шеи на грудь. Мышцы под пальцами – гладкие, твёрдые. Она провела вверх, к плечам, к веснушкам. Под её ладонью бешено стучало.
– Можно? – спросил он еле слышно.
Вместо ответа она поцеловала его.
Он целовал совсем не так, как те двое. Сначала только губами, мягко, будто проверял. Потом, когда она приоткрыла рот, – глубже. И чем дольше, тем меньше в нём оставалось осторожности. Его ладони легли ей на талию, скользнули на спину, прижали к себе. Сквозь мокрую ткань плавок она почувствовала, какой он твёрдый.
Алина, не отрываясь от его губ, повела руками вниз по его бокам, под воду. Нашла пальцами резинку. Потянула.
Егор выдохнул ей в рот. Но не остановил.
Она стянула плавки по его бёдрам, сколько дотянулась, и он сам переступил, выпутываясь. Алина выудила мокрый чёрный комок и, не глядя, швырнула на бортик. Тот шлёпнулся на тик.
Егор засмеялся – коротко, смущённо.
А она обвила его ногами.
И под водой его член скользнул по ней. Твёрдый, длинный, горячий даже в тёплой воде – прошёл вдоль, между губ, всей длиной, и головка проехалась прямо по клитору. Алина вздрогнула и вцепилась ему в плечи. Он почувствовал. Чуть качнул бёдрами – и член прошёл по ней снова. Снизу вверх. По самому чувствительному.
– Ох, блять… – выдохнула она ему в губы.
Вода держала её, и он держал её – одной рукой под попу. Второй убрал мокрую прядь у неё со лба.
– Ты красивая, – сказал он. – Пиздец какая красивая.
И снова покраснел – от собственных слов.
Алина засмеялась ему в шею.
– Вылезай.
Он подхватил её за талию и усадил на бортик. Алина осталась сидеть на краю, ноги в воде, а он упёрся ладонями рядом с ней и одним движением вынес себя из воды, как на брусьях. На секунду всё тело вытянулось в одну линию – плечи, спина, узкие бёдра, длинные ноги, – и вода скатилась с него разом.
Он встал рядом с ней на настил, в голубых бликах.
Алина вытащила ноги из воды и повернулась к нему, оставшись сидеть. Его член оказался прямо перед ней – ровный, светлый, с крайней плотью, чуть сдвинутой с головки.
Она протянула руку. Провела кончиками пальцев снизу вверх. Он вздрогнул всем телом, и пресс напрягся так, что проступила каждая линия. Она обхватила его ладонью и сдвинула кожу вниз, открывая головку – гладкую, розовую, тугую. Егор зажмурился.
– Ложись, – сказала Алина.
Он лёг на спину на тёплый настил, ни о чём не спрашивая. Закинул одну руку за голову, вторую положил на живот, и тело вытянулось во всю длину – от согнутого локтя до пальцев ног. Ей захотелось просто смотреть на него вот так, сверху, как на что-то, что принадлежит ей.
Она встала на колени и перекинула ногу через его грудь. Поднялась выше. Ещё выше. Встала на колени по обе стороны от его головы и посмотрела на него.
Серые глаза снизу расширились.
– Хочешь? – спросила она.
Он не ответил. Убрал руку из-за головы, взял её за бёдра обеими руками – сильно, всеми пальцами – и сам потянул вниз, на своё лицо.
Кэтрин (окончание "Переломного уикэнда"). День