верандах, в бассейнах. В общем, у него встал, и она решила последний раз перед долгой секс-разлукой приютить своего мальчика у себя в киске. Он вошёл, стал растягивать её привычными толчками, как вдруг отошли воды. Член чуть не выпал из-за напора. Киска сжалась до невозможного, стало больно. Павлик испугался и стал вытаскивать, но не мог, ведь она сжала его внутри.
— Дотрахай меня... оргазм начнётся и вытащишь...! — почти кричала она от боли и удовольствия одновременно. Сын нерешительно задвигался дальше, ощущая пресс и теряя уверенность. — Ну же... прошу... пусть моя пиздень тебя почувствует... и успокоится...
— Хорошо, мам... я вас обоих люблю... и сделаю всё... как скажешь. — Как и в первый их секс, её слова дали Павлу сил. Уверенности.
Стояк стал железным, и член заходил туда-сюда, расслабляя стенки лона. Схватки кончились, и теперь она просто получала один оргазм за другим, виляя бёдрами с высунутым язычком, а её сын сношал её как только мог. В этот самый момент на пороге квартиры появился муж. Он, видимо, долго искал ключи, и у них были эти бесценные секунды, чтобы сын успел спустить в неё сперму, а её киска наконец смогла его отпустить и выпустить из себя. Так что когда муж открыл дверь, он застал Сару на кровати с отошедшими водами, на фоне которых спермы и заметно-то не было, с раздвинутыми ногами и кричащей от боли. Виктор даже не подумал ничего об этом и просто повёз её в больницу. Рожать. И срочно.
Ребёнок родился через три часа после того, как её привезли в роддом. Мальчик. Крепкий, громкий, с тёмными волосами и упрямой складкой на переносице — точно как у Павлика в младенчестве. Сара смотрела на него, приложенного к груди, и чувствовала, как слёзы текут по щекам. Не от боли. От чего-то другого. От того, что теперь их стало трое. И от того, что она не знала, чей точно это ребёнок. Но в глубине души догадывалась. И эта догадка грела её сильнее, чем она хотела признаться. Виктор был рядом. Он держал её за руку, когда она рожала, он целовал её в лоб и говорил, что она молодец. Он смотрел на сына с гордостью и уже планировал, как назовёт его в честь отца — Михаилом. Сара не возражала. Пусть будет Михаил. Миша. Мальчик с двумя отцами и одной матерью, которая любила их обоих.
Павлик приехал через два дня. Принёс цветы, коробку конфет и плюшевого медведя. Виктор пожал ему руку, похлопал по плечу:
— Ну что, парень, теперь у тебя есть младший брат.
Павлик улыбнулся и посмотрел на Сару. Она поймала его взгляд и поняла: он знает. Или чувствует. Или просто хочет верить, что это его ребёнок. Она не сказала ему ни слова. Но когда они остались на минуту наедине в коридоре роддома, он сам взял её за руку и сжал.
— Спасибо, — прошептал он.
— За что?
— За то, что оставила. За то, что не сделала аборт. Я знаю, ты думала об этом. Но ты не стала. Спасибо.
Она прижала его руку к своей щеке.
— Я не могла. Это твой ребёнок. Или отца... Но он — наш. Плод нашей страсти.
Павлик кивнул и поцеловал её в лоб. А потом ушёл, потому что вернулся Виктор.
Дом наполнился новыми звуками. Плач, смех, бульканье, тихое сопение. Сара кормила Мишу грудью, меняла пелёнки, пела колыбельные. Виктор помогал — вставал по ночам, качал, носил на руках. Он был хорошим отцом. И хорошим мужем. И от этого Саре было ещё тяжелее. Терзалась совестью,
Дополнительные занятия