почувствовала, как залупа Маркуса буквально уперлась в её внутренние органы, вытесняя всё лишнее. Это было запредельное ощущение полноты — она больше не была женщиной, она стала просто оболочкой для этого гигантского инструмента.
Зрители — Коля и завороженный Андрей — взорвались восторженным ревом.
— Охуеть! Он забил её до самого дна! — орал Коля, тряся камерой.
В этот момент Катю накрыло. Это был не просто оргазм, это был тотальный системный сбой. Её тело выгнулось дугой, мышцы пизды начали судорожно и с невероятной силой сжимать темный ствол. И тут произошло то, чего ждали все: мощный, неконтролируемый поток смазки вырвался из неё с таким напором, что под столом образовалась настоящая лужа.
— Сквирт! Блядь, она фонтанирует! — закричал Андрей, видя, как прозрачные струи бьют из-под массивного члена Маркуса.
Катя обмякла, сползая по столу, пока Маркус всё еще оставался внутри неё, пульсируя и заполняя её до краев своим горячим семенем. Она лежала в луже собственного экстаза, чувствуя себя полностью использованной, выпотрошенной и бесконечно любимой в этом своем новом, постыдном статусе общей собственности.
Когда Маркус с влажным, чавкающим звуком вытянул свой монументальный ствол из тела Кати, в комнате на мгновение воцарилась тишина. Андрей и Коля подались вперед, чтобы увидеть результат.
Там, где еще недавно была аккуратная женская щель, теперь зияла огромная, ярко-розовая, распахнутая дыра. Пизда Кати выглядела так, будто через неё только что прогнали грузовик: губы были раздвинуты и припухли, а вход оставался открытым, жадно заглатывая воздух. Из этой зияющей пустоты медленно вытекала густая смесь из смазки, сквирта и остатков семени предыдущих любовников.
— Блядь... она теперь как туннель, — прошептал Коля, завороженно глядя на этот развратный пейзаж.
Маркус, не говоря ни слова, одним мощным движением подхватил обмякшую Катю на руки. Она была для него почти невесомой, как тряпичная кукла. Он понес её в спальню, и Катя, обхватив его за шею, жадно лизала его темную кожу, чувствуя, что её тело всё еще требует этого гигантского заполнения.
Оказавшись в спальне, Маркус швырнул её на огромную двуспальную кровать. Он не стал тратить время на ласки — он просто раздвинул её ноги так широко, что Катя почти сложилась пополам, и снова вошел в неё. Но теперь, на мягком матрасе, он мог использовать всю свою мощь.
Катя больше не пыталась сдерживаться. Она орала во весь голос, и её крики разносились по всей квартире, вылетая в открытые окна. Это был крик абсолютного подчинения и животной страсти.
— Да-а-а! Еби меня, черный! Разрывай меня на части! — визжала она, впиваясь ногтями в простыни.
Маркус вбивался в неё с какой-то первобытной яростью, каждый толчок сопровождался громким шлепком плоти о плоть. Катя чувствовала, как он снова и снова достигает самого дна, выбивая из неё дух.
— Я твоя шлюха! Слышишь?! — кричала она, задыхаясь от восторга. — Я больше не жена Андрея! Я твоя сучка, Маркус! Заполни меня! Залей меня своей спермой до самых краев!
Она знала, что не предохраняется. Она чувствовала, как её матка пульсирует, приглашая этот мощный поток жизни внутрь. Мысль о том, что она может забеременеть от этого темного гиганта, приводила её в дикий трепет. Пусть будет как будет! Пусть родится маленький черный атлет — это станет окончательным клеймом её падения и её высшим триумфом.
— Кончай в меня! — надрывно вопила Катя, выгибая спину дугой. — Залей мою пизду своим молоком! Сделай меня своей навсегда!
Маркус, чувствуя, что он на пределе, сжал её бедра так, что на коже остались синяки, и с утробным рыком впечатался в неё последний раз. Он замер внутри, и Катя почувствовала, как
Ах,кузен,кузен...