мощные, горячие толчки спермы начали заполнять её изнутри. Это было похоже на извержение вулкана: густая, обжигающая жидкость заливала её шейку матки, заполняя каждую складку, каждый миллиметр её растянутого лона.
Катя забилась в экстазе, чувствуя, как её внутренности буквально тонут в этом семени. Она кончила в очередной раз, с диким, сорванным криком, понимая, что теперь она действительно может забеременить. Она была заполнена до краев, и эта тяжесть внутри была самым прекрасным чувством в её жизни.
Когда Маркус медленно, с тягучим звуком выскользнул из неё в последний раз, Катя осталась лежать на простынях, раскинув ноги в полном бессилии. Её пизда всё еще была широко раскрыта, напоминая распустившийся розовый цветок, но теперь она жила своей собственной жизнью. Стенки лона ритмично пульсировали, сжимаясь в конвульсиях и с каждым таким сокращением из неё, как из переполненного кубка, выплескивались густые белые струи спермы.
Она чувствовала, как семя Маркуса, которого было слишком много для её маленького тела, медленно вытекает наружу, оставляя на простынях огромные белесые пятна. Катя смотрела на это с каким-то религиозным трепетом: она была буквально переполнена этим мужчиной.
Маркус, тяжело дыша, снова подхватил её на руки. Катя была совсем вялой, её голова бессильно лежала у него на плече, а между ног всё еще продолжался этот медленный, тягучий «слив» семени. Он понес её в ванную комнату, где включил горячую воду.
Когда они зашли под мощные струи душа, Катя почувствовала, как горячие капли смывают с её кожи пот, смазку и запах разврата. Но она не хотела просто мыться. Как только Маркус встал под воду, Катя медленно сползла с его рук вниз, опускаясь на колени прямо на мокрый кафель.
Она посмотрела вверх на его темный, всё еще внушительный член, с которого стекали потоки воды. Для неё это стало священным ритуалом. Катя обхватила его губами, жадно и глубоко заглатывая плоть. Она не просто мыла его — она буквально вылизывала каждый сантиметр этого инструмента, который только что перевернул её жизнь.
Она водила языком по массивным венам, вылизывала залупу, счищая остатки своей смазки и его семени. Катя работала ртом с какой-то отчаянной преданностью, заглатывая его по самое основание, пока вода сбивала пену с её головы и стекала по её обнаженному телу.
Маркус довольно прикрыл глаза, положив одну руку ей на затылок и слегка прижимая её лицо к своему паху. Катя чувствовала вкус соли, тестостерона и той самой первобытной силы, которая теперь навсегда осталась в ней. Она мыла его ртом, словно принося клятву верности своему новому хозяину, понимая, что даже когда вода смоет всё внешнее, внутри неё навсегда останется след этого темного гиганта.
Когда дверь за Маркусом и Колей наконец захлопнулась, в квартире воцарилась оглушительная, почти звенящая тишина. Воздух всё еще был пропитан запахом секса, чужого пота и того самого мускусного аромата, который оставил после себя Маркус.
Андрей не спешил идти в спальню. Он стоял в прихожей, глядя на свои руки, которые всё еще слегка дрожали. Он чувствовал себя странно: с одной стороны — опустошенным, с другой — невероятно наполненным. Он только что стал свидетелем того, как его жену буквально «пересобрали» за один вечер.
Катя вышла к нему из ванной, обернутая в большое белое полотенце, которое казалось слишком чистым для её нынешнего состояния. Она шла медленно, чуть расставив ноги — её походка изменилась, стала более тяжелой и женственной. Она больше не была той «приличной женой», которая заходила в квартиру с пакетами из магазина.
Андрей обернулся к ней. Его взгляд скользнул по её лицу — раскрасневшемуся, с припухшими губами и затуманенным взглядом.
Дело было так...