неловко так стало, и я начал к выходу пробираться.
— Правда, что ли? — удивился я. — Не врешь?
— Не-а, членом своим клянусь. Чтоб никогда не встал, если вру.
— А второй раз?
— Да в прошлый выходной. Мы с Максимом, братом, на пляж поехали. И с его девушкой, а она с собой сестру взяла. Ну, сестра у нее мелюзга еще, но так уже... Почти созрела. Короче, мы там загораем, а девушка Макса говорит нам: «Молодежь, идите купаться. Паш, научи Аню плавать!» Аня — это ее сестра. Короче, зашли мы в реку, на глубину, я Ане говорю: «Ложись на живот, работай руками и ногами, я буду тебя поддерживать». И, короче, одной рукой ее за грудь лапаю, другой за письку. Через купальник, правда. А она барахтается, визжит и хохочет, непонятно от чего. Но не вырывается. У нее купальник целый, я тогда под животом сбоку в купальник палец просунул, чтоб письку потрогать. Ну вот тогда она: «Эй, эй! Так нельзя!» Ну, я больше не стал. Но все равно потрогать успел немного.
— Ну, молодец, — похвалил я.
Мы досмотрели всю колоду.
— Классно! — сказал я, и еще раз достал тройку черв. — Подари мне.
— Ты что! Макс меня убьет!
Я с сожалением вернул карту в колоду.
Через неделю я с родителями отправился в поход. Мои родители заядлые байдарочники, в этот год они решили пройти легкий маршрут на Кольском полуострове и взяли меня с собой.
— Там тебе будет компания, — загадочно сказал папа, — Лукины тоже возьмут своё чадо.
«Что за чадо? — думал я, настраиваясь на самый худший вариант. — Какой-нибудь непоседливый нахальный мальчуган или капризная девчонка лет семи-девяти?» Кто такие Лукины, я не знал, это новые папины друзья. Я познакомился с ними только в поезде. Дядя Миша и тетя Клава были одного возраста с моими родителями, они оказались вполне компанейскими, веселыми, незатейливыми в общении. А их чадо... Её звали Лена, это была моя ровесница, может, на год старше. Едва я увидел её, как сразу же прибалдел — она была словно ожившая картинка с тройки черв из той колоды, которую мы рассматривали с Пашкой.
В поезде она ехала в красном «олимпийском» тренировочном костюме. Он плотно облегал стройную фигуру, подчеркивая все очертания, выпуклости и впуклости. Помимо очаровательной внешности, Лена была очень грациозной и ловкой девчонкой. Тетя Клава рассказывала, что она несколько лет занималась балетом. Думаю, не стоит даже упоминать, что от одного взгляда на Лену мое сердце бешено колотилось, захватывало дыхание, кружилась голова — настолько она была похожа на тройку черв, поразившую мое воображение.
Когда мы прибыли на реку, меня вверг в состояние ступора ее купальник. Он сидел на ней плотно, да и цвет почти телесный. Первый раз, когда Лена вышла в нем из палатки, мне показалось, что она совсем голая. А стоило девушке окунуться в воду, ее купальник до полного высыхания делался едва ли не прозрачным. Короче, глядя на Лену, мои плавки оттопыривались, и скрыть это стоило больших трудов. Она вызывала во мне умопомрачительное сексуальное желание, и всё же, я робел перед ней. Разговаривая с ней, я становился косноязычным, язык просто прилипал к нёбу, зато её улыбку или мимолётно брошенный взгляд я принимал как божественный дар.
Мы сплавлялись вниз по реке, проходили пороги, переплывали спокойные плесы. Папа стрекотал кинокамерой, дядя Миша метал спиннинг, по вечерам мы ели свежезасоленного хариуса, пару раз попадалась семга. Две недели пролетели совсем незаметно, нам оставалось плыть еще четыре-пять дней. Все это время я старался вызвать ответную симпатию Лены,
Жестокая реальность!