мне не везло, и я остался в одних трусах. Зато потом мне фишка поперла. Ленка стянула с себя мамины треники, обнажив стройные длинные ноги. За прошедшие две недели я уже достаточно на них насмотрелся, и они бы не вызвали во мне такой бури восторга, если бы не одна пикантная деталь — простые белые ситцевые трусики в синий горошек, как у маленькой девочки. Это выглядело даже эротичнее кружевного белья, потому что имело вид именно нижнего белья, которое девушки обычно не выставляют напоказ. Получался такой милый домашний интим.
После следующего кона ей пришлось снять олимпийку, и тут, наконец, мне открылась ее грудь. О ее форме я догадывался и раньше, но впечатления от совершенно обнаженной девичьей груди куда острее, чем от прикрытой пусть даже полупрозрачным купальником.
— Что, прекращаем игру? — спросила Лена, заметив, что я торможу, поскольку не могу оторвать от нее взгляда.
Залюбовавшись Ленкиной грудью, я упустил из виду, что оттопыренные трусы выдают мое возбуждение. Опомнившись, я поджал колени.
— Да ладно, — усмехнулась Ленка. — Тут все свои. Так что, играем дальше или на этом остановимся?
— Играем, — сглотнув, поспешил ответить я. — Только... если я продую, дашь мне отыграться?
— Как будешь себя вести!
Я проиграл.
— Ну! — Лена сидела боком, опираясь на одну руку и озорно, даже с вызовом смотрела на меня.
Я медлил, меня охватывало волнение и стыд. Даже возбуждение прошло. Я встал, стоял согнувшись, упираясь головой в конек палатки, рывком стянул с себя трусы и быстро сел, подогнув колени и зажав меж ног свое хозяйство.
— Смешной ты, — усмехнулась Лена.
В этот момент крупные капли дождя забарабанили по палатке. Лена откинула полог и выглянула наружу.
— Дождик! — воскликнула она. — Грибной дождик!
И вправду, снаружи ярко светило солнце, и поливал проливной дождь.
— Я люблю бегать голой под теплым дождем!
Девчонка стянула с себя трусики и, сверкнув белыми ягодичками, выбежала из палатки. Метрах в пяти от входа в притоптанной траве образовалась маленькая лужица. Лена прыгала в ней, повернувшись лицом ко мне, поднимая руки и хлопая в ладоши, а над ней яркой дугой раскинулась радуга. Она не смотрела на меня, похоже, она радовалась самой себе и дождю, и даже забыла о моем существовании. Я хотел присоединиться к ней, но, вспомнив про повязку на руке, решил ее не мочить. Тут мой взгляд упал на кофр с кинокамерой. Я вытащил ее, быстро завел пружину и стал снимать, наблюдая через окуляр.
Ленка, грациозно поднимая ногу и выставляя руки, принялась крутить фуэте, напевая при этом мелодию из «Дон-Кихота». На долю секунды останавливаясь напротив меня, она вскидывала ногу, прижимала руки и делала очередной оборот. Её коса взметалась при каждом темпе. Солнце блестело на ее плечах и бедрах. Картина была потрясающая — яркое солнце, радуга и обнаженная красивая девушка, крутящаяся в золотых лучах и серебряных струях. Сделав, как и положено, тридцать два оборота, Лена побежала к палатке. Я поспешно убрал кинокамеру. Надо будет вынуть эту кассету и проявить ее самому, чтобы отец не увидел. А потом Пашке покажу — вообще отпад! Пусть завидует, что я был с голой девчонкой!
— Дай полотенце!
Я достал из своего барахла полотенце, протянул Лене. Она нагнулась и стала вытирать мокрые волосы. На ее почти впалом животике появились три складочки. Грудь даже в таком положении не потеряла своей формы, лишь слегка покачивалась от энергичных движений. Все тело ее было покрыто капельками воды, а еще маленькие водяные шарики блестели, запутавшись в волосках на лобке. А от всего виденного меня охватило возбуждение. Я уже
Ольга 8-ая часть. Вторая супергрупповуха.