терпеть. Но, когда стал меня пороть дядя Вася, я орала по-настоящему уже с первого удара. А потом ещё пару дней не могла сидеть на заднице.
Я знала, что нужно снять с себя всё ниже пояса. Но почему-то решила лишь приспустить лосины и немного оголить задницу. Но этот номер не прошёл. И вот, сгорая от стыда, дрожащими руками, на которых по-прежнему были наручники, я стала стягивать лосины.
Меня положили грудью на стол, руки вытянули вперёд. Ноги привязали к ножкам стола. Так, в такой позе меня ещё ни разу не пороли. Обычно я ложилась для порки на свою кровать или на диван в зале. К тому же, меня ещё ни разу не пороли в присутствии постороннего мужчины. Это дополнительное унижение. Я была уверена, что пороть меня будет участковый, а парторг будет присутствовать на порке в качестве зрителя. Мне и так было всегда стыдно перед поркой, когда меня собирался пороть наш сосед, когда я оголяла задницу в его присутствии. А тут ещё и парторг. Да, я понимала, он имел право, тем не менее, уже одно его присутствие, то что он смотрел на меня, голую ниже пояса, а в этой позе, в которой я находилась, было видно всё, даже то, что у меня между ног, было очень унизительным для меня.
— Капитан! Присоединяйся! - услышала я голос парторга. От его слов по спине пробежал мороз. Я была уверена, что пороть меня будет дядя Петя. А оказывается он предоставил выпороть меня этому, совершенно чужому человеку. Это шокировало меня. Хотя, если разобраться, то именно он, парторг, имел на это все основания. И лишь мгновение спустя до меня дошло, что пороть меня они будут вдвоём. Я испугалась ещё больше, моё тело напряглось, и я вжалась, насколько это возможно, в стол.
Я решила было постараться вытерпеть порку. Но куда там. Я заорала уже после первого удара. Мужчины пороли меня во всю свою мужскую силу. Удары сыпались один за другим. Каждый удар был настолько сильным, что из глаз сыпались искры. Я так орала, что, казалось из оконных рам должны повылетать стёкла. Наверно не только те, кто находился в этот момент в участке, но и весь посёлок, слышали мои вопли. Поскольку на руках были наручники, закрыть ими задницу я просто не могла. Да и ноги тоже были надёжно привязаны, так что спрятать, убрать попу из-под удара я не могла. Особенно больно было, когда ремень прилетал по ногам. Я едва не описалась от боли. Мотая головой во все стороны, я орала, ничего другого мне не оставалось.
Сколько ударов мне назначили, я не знала Да и никто не говорил. Наверно меня били ремнями, пока не устали. Лично я выдохлась очень быстро, а голос мой охрип от крика. Но это не мешало мужчинам продолжать порку. Перед глазами уже потемнело, я была уже на грани, когда они, наконец-то, остановили порку.
Я ревела от боли и никак не могла успокоиться. На столе, на том месте, где была моя голова, была лужа из моих слёз и соплей. Руки ужасно сильно болели от наручников, всё-таки лежать спокойно я не могла и сильно дёргала руками, железо от наручников впивалось в запястья, причиняя мне дополнительную боль.
Я лежала на столе с закрытыми глазами, стараясь прийти в себя после жестокой порки. Кто-то из мужчин провёл ладонью по моей, свеже-выпоротой и горевшей огнём, заднице. Я вздрогнула от неожиданности. Но мне было лень открывать глаза, поворачивать голову, чтобы посмотреть, кто это. Кроме того рука, по сравнению с моей горячей
Эпизод не для настоящих мужчин