Я не отстранилась. Наоборот — взяла глубже, до самого горла. Он кончил мне в рот. Горячая сперма ударила в рот потекла по языку. Я глотнула — раз, другой, третий. Глотала, пока он не перестал пульсировать. Потом выпустила его член, и улыбнулась.
— Вот, — сказала я, вставая с колен. — Теперь тебе будет что вспомнить, пока я буду на даче.
— Оля... — он смотрел на меня с изумлением. — Что это было? Ты как то опытно это начала делать. Ты никогда не разрешала кончать в рот. Что с тобой?
— Да все так же делаю, — я поправила волосы. — Просто захотелось сделать тебе приятно. Разве это плохо?
— Нет, — он улыбнулся растерянно. — Это... это было потрясающе. Просто неожиданно. Ты в последнее время какая-то другая. Более... раскованная.
— Просто в последнее время все одно и тоже, — тебе понравилось?
— Очень, — он кивнул.
Я улыбнулась. Если бы он только знал, насколько другой я уже стала. Если бы он знал, что его жена обслуживает десятки мужчин. Что она глотает их сперму, что ее пользуют как самую дешевую блядь. Что она носит ошейник и стоит на коленях перед Госпожой. Если бы он знал...
Но он не знал. И, может быть, никогда не узнает.
В шесть вечера под окнами просигналил чёрный внедорожник. Андрей как раз пил чай в гостиной. Я поцеловала его на прощание.
— Хорошо отдохнуть, — сказал он. — Привет Кире.
— Передам.
Я спустилась во двор. Кира сидела за рулём — элегантная, как всегда, в тёмных очках и лёгком плаще. Она была в хорошем настроении — я видела это по тому, как она улыбалась, как постукивала пальцами по рулю. Её тёмные волосы были идеально уложены, губы накрашены алой помадой. Она выглядела как королева. Как Госпожа.
— Садись, — сказала она. — Подарок для тебя на заднем сиденье. Потом посмотришь.
Я села. Машина тронулась. Москва оставалась позади — сначала многоэтажки нашего спального района, потом промзоны, потом лес. Дорога была свободной — пятничный вечер, все уже разъехались. Кира вела машину одной рукой, а вторую положила мне на колено. Её прикосновение было тёплым, уверенным.
— Я соскучилась, — сказала она. — По твоему языку. По твоим губам. По твоей послушности.
— Я тоже скучала, Госпожа, — ответила я. Это была правда. Я действительно скучала. По ней. По её приказам. По тому, как она унижала меня. По тому, как она делала меня шлюхой.
— Тогда не жди, — она убрала руку с моего колена и расстегнула верхнюю пуговицу своей блузки. — До дачи ещё час. Покажи, как ты скучала. Расстегни мою блузку. И лижи соски. Я хочу чувствовать твой язык. Хочу, чтобы ты поработала, пока я за рулём.
Я потянулась к ней. Мои пальцы расстегнули пуговицы на её шёлковой блузке — одну за другой. Ткань была гладкой, приятной на ощупь. Под блузкой был чёрный кружевной лифчик — Кира всегда носила красивое бельё. Я отодвинула чашечку, освобождая грудь. У Киры она была большой, упругой, с тёмными сосками, которые сразу затвердели — то ли от прохладного воздуха из кондиционера, то ли от моего прикосновения. Я наклонилась и взяла сосок в рот.
— Да... — Кира застонала, не отрывая взгляда от дороги. — Вот так... Нежно... Обводи языком... Посасывай... Не торопись, у нас целый час.
Я старалась. Я лизала сосок — медленно, круговыми движениями, как Госпожа любила. Чувствовала его вкус — солоноватый, с ноткой её духов. Потом взяла его
220 вольт