пушистым хвостиком на конце. Кира оставила пульт, и когда я нажала кнопку, пробка засветилась мягким розовым светом.
Я начала переодеваться. Стянула джинсы и футболку — свою обычную одежду, одежду нормальной женщины. Отбросила их на кровать. Надела чулки — они приятно обтянули ноги, резинка впилась в бёдра, оставляя лёгкий красный след. Надела топик — соски проступили мгновенно, тёмные, твёрдые. Я посмотрела на себя в зеркало. Моя грудь была хорошо видна сквозь тонкую белую ткань. Надела юбку — она застегнулась на талии и едва прикрыла попу. Потом взяла пробку, смазала её гелем, который тоже был в пакете, наклонилась и вставила в попу. Она вошла легко, до самого основания — мой анус уже был разработан за последние месяцы. Хвостик остался снаружи. Я нажала кнопку — розовый свет запульсировал под юбкой. Трусиков не было. Лифчика тоже. Я была готова.
Я посмотрела на себя в зеркало. Из зеркала на меня смотрела шлюха. Настоящая. С мини-юбкой, в чулках, с розовой светящейся пробкой в попе. Мои глаза блестели. Губы пересохли. Я облизнула их. Сердце колотилось. Я боялась. Но я хотела. Очень хотела.
Я вышла из спальни. Кира ждала меня в гостиной. В руках у неё был ошейник — чёрный, кожаный, с металлическими кольцами. Тот самый, который я носила уже много раз. Она застегнула его на моей шее. Кожа была мягкой, но тугой — я чувствовала её давление. Потом пристегнула поводок.
Мы вышли на улицу. Солнце уже садилось, окрашивая небо в оранжевые тона. Мужчины всё так же сидели в беседке, но когда увидели меня — в мини-юбке, в чулках, с ошейником и розовой светящейся пробкой в попе, — разговоры стихли. Они замерли. Уставились на меня. Я чувствовала их взгляды — голодные, оценивающие, раздевающие. Моя кожа покрылась мурашками. Соски стали ещё твёрже. Свет пульсировал под юбкой, и я знала, что они это видят.
— Господа, — Кира вышла вперёд, держа поводок. — Это Оля. Моя шлюха. На ближайшие три дня она ваша. Делайте с ней всё, что хотите. Без ограничений. У неё три дырки, так что места хватит всем. Пробка вынимается, трусиков нет. Она готова к пробе, попробуйте ее все.
По толпе пробежал одобрительный гул. Мужчины переглядывались. Кто-то присвистнул. Кто-то уже расстёгивал ширинку.
— Но перед тем, как мы начнём, — сказала Кира, — Мы должны её пометить. У кого есть маркер?
У Сергея уже был чёрный перманентный маркер. Он протянул его Кире, но она покачала головой.
— Нет, — сказала она. — Писать буду не я. Пусть мужчины сами напишут то, что хотят. Кто первый?
Я стояла в центре, окружённая ими. Моё сердце колотилось. Я чувствовала их запах — мужской, с нотками пива и табака. Их дыхание. Их взгляды на моём теле.
Первым подошёл Сергей — тот самый, с наглыми глазами. Он был молодой, лет тридцати, с короткой стрижкой и мускулистым телом. Он задрал мой топик, обнажая живот. Его пальцы коснулись моей кожи — они были горячими. Маркер заскрипел. Он писал крупными печатными буквами. Я смотрела вниз и видела, как появляются слова: «Я ШЛЮХА ПРИНИМАЮ ВСЕХ». Буквы были жирными, чёрными. Щекотно. Я закусила губу.
— Теперь я, — сказал Михаил, коренастый с седыми висками. У него были большие, грубые руки. Он повернул меня, задрал юбку. Моя попа оказалась открыта — голая, с пульсирующим розовым светом пробки. Он написал на левой ягодице: «ПРИМУ 20 ЧЛЕНОВ». Маркер скользил по коже. Потом он хлопнул меня по попе — звонко, сильно, — и все заржали. Я
Пятница. Конец рабочей недели (продолжение)