Ветер был пронизывающим, ледяным, но Лина не торопилась с катка. В свои двадцать она уже успела привыкнуть к вниманию мужчин, но сегодня её взгляд цеплялся не за уверенных взрослых парней, а за троицу подростков, беззаботно гонявших шайбу на дальнем конце площадки. Они катались с азартом, смеялись звонко, толкаясь на лету, и в их движениях была та самая, давно утерянная ею, энергия чистой, ничем не обременённой юности. Один — высокий и худощавый, с тёмными волосами, выбивающимися из-под шапки (Витя, как крикнул ему кто-то). Другой — коренастый, с упрямым подбородком и сильными руками (Миша). Третий — светловолосый, с застенчивой улыбкой, которая, казалось, появлялась на его лице против его воли (Андрей).
Идея родилась внезапно, как всполох в темноте. Запретная, липкая, сладкая. Она смотрела на них и чувствовала, как внутри всё сжимается от предвкушения. Совратить их. Стать их первой. Не просто женщиной, а тем самым тайным знанием, о котором они шепчутся в раздевалке. Выпустить на волю их едва сдерживаемую, дикую похоть и уткнуться в неё лицом.
Подъехав к ним, она сделала вид, что потеряла равновесие, и мягко упала на лёд рядом с Витей, который оказался ближе всех.
– Ой, простите! – её голос звучал чуть выше обычного, наивно и виновато. – Совсем замерзла, ноги не слушаются.
Они замерли, заворожённые её появлением. Вблизи она была ещё красивее: большие голубые глаза, тонкие брови, губы, припухшие от мороза. Искусственная рыжая прядь в её светло-русых волосах выглядела вызовом.
– Ничего страшного, – первым нашёлся Витя, протягивая руку. Его пальцы в спортивной перчатке были сильными и тёплыми. Он помог ей встать, и она на мгновение задержалась, прижимаясь к нему всем телом.
– Лина, – представилась она, одаривая всех троих ослепительной улыбкой. – Вы тут одни? Не замёрзли?
Разговор завязался легко. Она ловко поддерживала их подростковое бахвальство, смеялась их шуткам, касалась руки Миши, когда он что-то рассказывал про хоккей, ловила робкий взгляд Андрея. Они расцвели под её вниманием, расправили плечи. Ей двадцать – это была целая вечность для них, ореол загадочности и взрослости.
– Знаете, а я живу недалеко, – небрежно бросила она, когда ветер усилился. – Можем глинтвейн сделать. Да, и кстати у меня есть отличная сауна в подвале. После такого катания как раз то, что нужно. Разогреть косточки. Не хотите зайти погреться?
Они переглянулись. В их глазах читался испуг, любопытство и жгучий интерес. Школьники. В гости к взрослой женщине.
– Мы не помешаем? – спросил Миша, пытаясь звучать солидно.– Наоборот, – прошептала Лина, и её взгляд скользнул по каждому из них. – Мне будет веселее.
Её дом оказался небольшим, но уютным. Она быстро накрыла на стол, включила мягкий свет, а сама исчезла, сказав, что нужно подготовить сауну. Парни сидели за столом, смаковали глинтвейн и почти не разговаривали, напряжённо прислушиваясь к шорохам снизу.
– Ребята, всё готово! – её голос донёсся из глубины.
Они спустились по узкой лестнице в подвал, где в деревянной отделке утопала небольшая, но настоящая сауна. Пахло свежим веником и перегретым деревом. Лина уже ждала их. На ней был белый, почти прозрачный шелковый халатик, под которым угадывались контуры тела. Глаза её блестели в полумгле.
– Раздевайтесь, не стесняйтесь, – сказала она, и её голос приобрёл новые, бархатные нотки. – Положите вещи на полку.
Они, краснея и отворачиваясь друг от друга, стали скидывать с себя спортивные костюмы и майки. Андрей, самый стеснительный, пытался прикрыть ладонью своё уже начавшее откликаться на обстановку достоинство. Лина наблюдала, прислонившись к косяку, и её губы растянулись в едва заметной улыбке. Они были красивы: молодые, упругие тела, гладкая
Конь и армейский друг. Часть 3