на втором этаже, с балконом и видом на лес. Я поднялась, бросила сумку на кровать и только тогда заметила, что в номере две кровати. И вторая — уже занята. На ней лежала чья-то куртка, а в ванной шумела вода.
Я присела на край кровати, гадая, кого бог послал мне в соседи. Дверь ванной открылась, и оттуда вышел он — высокий, широкоплечий, с полотенцем на бёдрах. Я подняла глаза и чуть не застонала от досады. Это был Слава из финансового отдела — мужик, которого я знала лет пять, который всегда казался мне занудным, правильным и абсолютно неинтересным.
Он кивнул, ничуть не смущаясь своего вида, и прошёл к своей кровати. Полотенце висело низко, и я невольно отметила, что Слава, оказывается, неплохо сложён — широкие плечи, плоский живот, и под полотенцем угадывается что-то внушительное.
— Я быстро, — сказал он, вытаскивая из сумки рубашку. — Через полчаса банкет. Вы, наверное, тоже переоденетесь?
— Да, — я отвернулась, делая вид, что копаюсь в сумке. — Слава, а вы... вы не против, если я тут?
— В смысле? — он обернулся, и полотенце чуть не соскользнуло. — Вера Николаевна, это же корпоратив. Все свои. Расслабьтесь.
«Расслабьтесь», — мысленно передразнила я. Легко сказать. Я достала из сумки платье, которое планировала на вечер — ещё короче, ещё откровеннее, чем то, в котором я ехала. И вдруг поняла, что не могу переодеться при Славе.
— Слава, — я обернулась, — вы не могли бы... выйти на минутку?
Он посмотрел на меня, потом на платье в моих руках, и в его глазах мелькнуло что-то такое, отчего у меня внутри ёкнуло.
— Вера Николаевна, — сказал он медленно, — а вы, оказывается, интересная женщина.
— В смысле?
— В смысле — зачем выходить? — он подошёл ближе. — Я же не смотрю.
Он стоял так близко, что я чувствовала запах его кожи — чистый, сандаловый, с горьковатой ноткой. Полотенце на его бёдрах предательски топорщилось. Я подняла глаза и встретилась с ним взглядом.
— Слава, — сказала я тихо, — вы сейчас на что намекаете?
— Ни на что, — он пожал плечами, но не отступил. — Просто предлагаю не стесняться. Мы же взрослые люди.
И тут я поняла, что за два дня этого корпоратива мне, похоже, предстоит узнать о своих коллегах много нового. Гораздо больше, чем я планировала.
Я стояла с платьем в руках, чувствуя себя полной идиоткой. Слава смотрел на меня сверху вниз — спокойно, без нахальства, которое я привыкла видеть в мужчинах на работе. И это спокойствие почему-то действовало на меня сильнее любого напора. Я вдруг остро осознала, что под тонкой тканью дорожного платья у меня нет ни лифчика, ни трусиков — только я сама, вспотевшая после автобуса, с липкими бёдрами и стоящими сосками.
— Хорошо, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Не отворачивайтесь. Только не пяльтесь.
— Я не пялюсь, — Слава отошёл к окну и действительно отвернулся, но я видела в отражении стекла, как он наблюдает за мной.
Я стянула платье через голову. Прохладный воздух коснулся разгорячённой кожи, и я невольно поёжилась. В отражении окна мелькнуло лицо Славы — он смотрел. Я могла бы возмутиться, но вместо этого почему-то выпрямилась и потянулась за новым платьем медленнее, чем требовалось. Пусть смотрит. В конце концов, я не школьница, чтобы стесняться своего тела.
— Вера Николаевна, — голос Славы был хрипловатым, — вы это специально?
С любовью к женщине. Маша