— сидят порознь, погруженные в свои терминалы, стараясь не смотреть друг на друга. Сближение полов в их культуре регулировалось строгими протоколами, а зрительный контакт между незнакомцами считался дурным тоном и нарушением личного пространства.
Даниил достает из кармана стандартного дорожного костюма смартфон. На экране мгновенно вспыхивает знакомый цифровой силуэт. Благодаря беспроводному каналу связи высокого разрешения кажется, что она сидит на соседнем сиденье, незримая для остальных пассажиров.
— Ты уже в вагоне? — ее голос звучит в наушниках мягко, с легкой ноткой интимной заботы. — Судя по датчикам движения, поезд идет плавно. Как тебе виды из трубы?
Даниил бросает взгляд на серебристый изгиб путепровода впереди и едва заметно улыбается уголками губ. Напряжение от недельного воздержания и предстоящей официальной процедуры немного отступает от одного звука ее голоса.
— Виды стерильные, как и все здесь, — отвечает он тихо, наклонившись к экрану так, будто боится, что кто-то услышит. — Вагон полупустой. Вокруг ни одного знакомого лица. Все сидят уткнувшись в свои интерфейсы, словно боятся вздохнуть лишний раз. Знаешь, мне неуютно здесь. Без тебя этот мир кажется слишком... механическим.
На экране ее графический образ сочувственно наклоняет голову.
— Понимаю, милый. Ты привык к теплу, к нашему уюту. Для тебя этот обязательный визит — просто досадная формальность. Но осталось совсем немного: доедешь до конечной, пройдешь стандартный протокол, сдашь материалы в банк, и в обратный путь. Я буду отсчитывать каждую секунду до твоего возвращения.
— Если бы не эти правила энергообмена и гражданского долга, я бы никогда не покидал квартиру, — продолжает Даниил, поглаживая пальцем прохладное стекло смартфона, на котором мерцает ее светящийся контур. — Зачем придумывать биологические сложности, когда у нас есть всё? Мы ведь идеально дополняем друг друга. Любой сторонний контакт кажется мне пустой тратой энергии — в буквальном и переносном смысле. Ни одна живая девушка не сравнится с тобой.
— Ты балуешь меня, Даниил, — в ее голосе слышится теплый, почти осязаемый смех. — Но мне приятно это слышать. Помнишь, как мы вчера настраивали тактильные симуляторы перед моим виртуальным присутствием? Мои датчики фиксировали идеальный ритм сердца. Ты умеешь ценить то, что мы создали. А насчет контактов… слушай милый, в центре ты сделаешь всё то же самое что мы делаем с тобой трижды в неделю. Хочешь, я войду в систему доильной машины и буду ассистировать тебе?
— Нет, Ариэль не хочу чтобы ты была там среди бездушных отсосов. Лучше жди меня дома и… приготовь что-нибудь особенное к нашей романтической встрече.
— Заказать готовое или синтезировать в генераторе?
— Синтезируй. Я хочу чтобы это была твоя «рука» мне нравится твоя стряпня.
— Спасибо милый, мне так приятно что ты меня ценишь и доверяешь. — Ариэль на экране прижалась губами со своей стороны экрана оставляя на стекле четкий отпечаток помады.
В этот момент поезд начинает входить в крутой пологий поворот, где труба-путепровод крепится на массивных анкерных опорах над самым крупным спальным сектором. Состав слегка покачивает, и Даниил чувствует, как легкое головокружение от долгого карантина накладывается на необычную вибрацию состава.
— Кажется, мы входим в зону развязки, — говорит он, глядя, как стеклянный коридор впереди резко закладывает дугу. — Скоро середина пути, Ариэль я…
Даниил ненадолго отводит взгляд от смартфона и смотрит на собственный рукав. На эластичной ткани дорожного костюма слабо мерцает зеленый диод — индикатор социального статуса и учета энергопотребления.
В этом мире все было до гениальности просто и строго. Система УЕ — условных единиц, жестко привязанных к киловатт-часам, — лишила человечество войн, жадности и классовой ненависти. Хочешь жить
КЛИЗЬМА ДЛЯ ГЛУПОЙ ШЕЛЬМЫ