Тишина повисла между ними, густая, как смола. Витя не мог вымолвить ни слова.
– Мне понравилось смотреть, – продолжила она, и ее рука сама потянулась к его лицу. Она сняла с него очки. Его глаза, голубые и огромные без стекол, смотрели на нее с немым воплем. – И знаешь что? Сейчас я хочу, чтобы смотрели на меня.
Она взяла его руку – холодную, дрожащую – и прижала к своей груди. К той самой маленькой, но твердой груди под тонкой футболкой. Витя попытался отдернуть руку, но она сжала ее с силой.
– Трогай, – приказала она шепотом. Его пальцы судорожно сжали ее сосок через ткань. Лина закинула голову и тихо застонала. Да. Так. Грубо. Некрасиво. Ей было плевать. – Хочешь увидеть? – она отстранилась и, не отрывая от него горящего взгляда, одним движением стянула футболку через голову. Лунный свет упал на ее обнаженный торс. Маленькие, с острыми, темно-розовыми сосками груди вздымались от частого дыхания. Она взяла его руку снова и приложила ладонь прямо к своей коже. – Вот. Никто из них этого не видел. Только ты.
Он стоял как парализованный. Его член, как она заметила краем глаза, напрягся, образовав внушительную выпуклость на шортах.
– Витя, – прошептала она, приближаясь губами к его уху. – Я хочу, чтобы ты меня трахнул. Прямо здесь. Ты же никогда этого не делал?
Он молча, судорожно качнул головой. – И я тоже никогда не делала этого со своим подопечным, – призналась она, и ее губы коснулись его шеи. Он вздрогнул всем телом. – Ты будешь первым. Моя грязная маленькая тайна. Ты никогда этого не забудешь. Никогда.
Его сопротивление рухнуло. Что-то щелкнуло в этом тихом, запуганном мальчике. Возможно, та же похоть, что и в ней. Возможно, месть Саше за ту ночь. Он вдруг набросился на нее губами, неловко, жадно, прикусив ей нижнюю губу. Лина вскрикнула от боли и восторга. Она откинулась, толкая его к стене беседки.
– Давай же, – рычала она, расстегивая его шорты. Они упали к его лодыжкам. Его член вскочил перед ней – не такой огромный, как у Саши, но твердый, как сталь, с капелькой влаги на темно-розовой головке. Лина, не раздумывая, опустилась перед ним на колени. Земля была холодной и влажной. Она обхватила его пальцами у основания и, глядя Вите в глаза, провела языком по всей длине снизу вверх. Он застонал, запрокинув голову. Его пальцы впились в ее короткие волосы.
Она взяла его в рот. Медленно, давая себе и ему почувствовать каждую миллиметр. Ей нравился его солоноватый вкус, нравилось, как он дергается у нее на языке, как его бедра непроизвольно толкаются вперед. Она сосала, посасывала, играла головкой, пока его стоны не стали отчаянными.
– Л... Лина... я сейчас... Она отпустила его, встала. Повернулась к нему спиной, наклонилась, упершись руками в древесину беседки. – Не в рот, – прохрипела она, стягивая шорты и трусики одним резким движением. Лунный свет озарил ее упругие ягодицы и ту самую тонкую рыжую полоску волос на смуглой коже. – Сюда. Сделай это. Возьми свою вожатую.
Он приник к ней сзади, его руки обхватили ее за талию, грубо сжали маленькую грудь. Лина почувствовала, как горячее, твердое жало прижалось к ее влажной щели. Она была так мокра, что он вошел почти без усилий. Разом. До самого основания.
Она вскрикнула – не от боли, а от невероятного, разрывающего чувства заполненности. Он был внутри. Ее подопечный. Тихий, скромный Витя. Он был в ней.
Сначала его движения были неуверенными, рваными. Но скоро ритм нашел себя.
Вика часть1