Он вгонял в нее свой член с тихим, отчаянным хлюпаньем, его яйца шлепались о ее промежность. Лина, потерявшая всякий стыд, кричала ему в такт, откинув голову назад: – Да! Да, Витя! Вот так! Трахни свою вожатую! Никто не знает! Никто не видит!
Ее слова, похоже, подстегнули его. Он стал грубее, сильнее, одной рукой вцепившись ей в бедро, а другой – в волосы на затылке. Лина чувствовала, как внутри нее все сжимается, как нарастает та самая, невыносимая волна. Она кончала первой – с оглушительным, сдавленным воплем, ее тело извивалось в судорогах, зажимая его член в пульсирующих мускулах влагалища. Это стало для него последней каплей. Он вскрикнул, вогнал себя в нее по самые яйца и замер, изливаясь внутрь нее горячими, обильными толчками
Лина стояла, прислонившись к шаткой стене беседки, все еще чувствуя внутри себя пульсацию и тепло его семени. Его дыхание было горячим у нее на шее, руки все еще сжимали ее грудь. В тишине ночного парка слышались только их прерывистые вздохи и далекий, почти призрачный шум реки.
Она осторожно выпрямилась, чувствуя, как его мягкий член выскальзывает из ее тела вместе с потеком влаги по внутренней стороне бедра. Было неприлично мокро, липко, и от этого сознания по телу снова пробежала волна стыдливого возбуждения.
– Вот и все, – прошептала она, не оборачиваясь. – Твоя первая. И моя единственная.
За ее спиной послышался тихий звук – Витя поднимал шорты. Лина наклонилась, чтобы подобрать свою одежду. Футболка пахла хвоей и его потом. Она надела ее, не надевая лифчика, и грубый хлопок моментально натер воспаленные соски. Она ахнула, но не от боли – от нового, острого ощущения.
Когда она повернулась к нему, Витя стоял, опустив голову, пряча глаза. Его руки дрожали.
– Смотри на меня, – приказала Лина мягче, чем ожидала сама. Он медленно поднял взгляд. Без очков его лицо казалось моложе, уязвимее. На щеках блестели слезы? Или это был лунный свет? – Ты сделал это хорошо.
Он кивнул, не в силах вымолвить слово. Лина подняла его очки с земли, где они упали, и протянула ему. Их пальцы встретились – ее уверенные, его дрожащие.
– Возвращайся к костру. Забудь, что здесь произошло. Никогда и никому.
– А вы? – выдавил он наконец.
– Я пойду другой дорогой. И нам больше не стоит оставаться наедине. Понял?
Он снова кивнул, надевая очки. Теперь стекла снова скрыли его глаза. Лина почувствовала странное сожаление – будто закрыла книгу на самой интересной странице. Но это было правильно. Один раз. Один грех. Одну ночь.
Фирма "Вкуснятина"