Елизавета еле сводила концы с концами. Муж, не выдержав потрясений с крушением всего привычного уклада жизни, запил и умер, и она осталась одна с ребёнком. После производственной травмы, к тому же немного обезобразившей её лицо, она смогла устроиться лишь на должность библиотекаря. Зарплаты еле хватало, да и ту выдавали с задержкой, куда либо еще устроиться не было возможности. Она безропотно тянула лямку и единственной отрадой в ее беспросветной жизни была её дочка, Ксюша.
А у той самым светлым пятном среди школьных будней были её занятия в танцгруппе Домисолька.
Ксюша, несмотря на свой юный возраст, уже успела заявить о себе как о настоящей звездочке. Каждое выступление приводило в восторг и родителей, и педагогов. Ее движения были легкими и грациозными. Светлые пряди волос, обрамляющие ее лицо, трепетали в такт музыке, а карие глаза сияли от счастья, когда она была на сцене.
Мать, глядя на счастливую от занятий и танцев дочь, отрешалась от суровых будней. В Ксюше она видела не только отражение своего покойного мужа, но и продолжение себя. Фигурой Ксюша явно пошла в мать, такая же стройная, изящная, но неуемный темперамент, эта жажда движения в танце, это было врожденное.
С каждым занятием Ксюша становилась все увереннее. Она впитывала новые движения, оттачивала технику, находила свой собственный стиль. Педагоги отмечали ее природную пластичность и музыкальность. Уже через несколько месяцев занятий стало видно, как преобразилась ее осанка, как окрепли мышцы, как улучшилась координация.
Она по дороге домой с упоением рассказывала о новых танцах, о своих успехах, о том, как здорово проводить время с другими ребятами, которые так же любят танцевать, как и она.
Ради дочери, видя как ей нравятся занятия и репетиции и иногда выступления, Елизавета отрывала из семейного бюджета малейшие крохи, чтобы оплатить и так невысокую оплату в музшколе. Но на следующие месяцы не оказалось даже этих крох и когда долг оплаты превысил три месяца, Елизавета попыталась объяснить дочери, что временно придется не ходить в ее танцгруппу, та закатила истерику, и матери скрепя сердце пришлось пообещать, что они не бросят школу. Пришлось совсем перейти практически на хлеб и воду и сколько они так протянут, Ксюшина мама не знала.
Еще Елизавета замечала, что некоторая часть Ксюшиного коллектива выезжали иногда на какие-то мероприятия, то ли гастроли то ли вечеринки, иногда даже на несколько дней, в другой город.
И по отрывкам разговоров родителей этих детей она узнала, что на этих выступлениях еще и платят, помимо того что кормят бесплатно.
И решила поговорить об этом с одной родительницей, Мариной, матерью подружки Ксюши, Танечки, которая была председателем родительского комитета их коллектива.
- Вы тоже хотите на "гастроли?" - рассмеялась та.
- Так это не ко мне! Это спроси у нашего худрука, Ольги Васильевны!
К Ольге Васильевне и обратилась Елизавета, оставшись после очередных занятий.
Там сидела в своем кабинете и что-то отмечала в блокноте.
- Здравствуйте! - поздоровалась с ней Елизавета.
- Здравствуйте, Елизавета Сергеевна! Вы принесли оплату за обучение вашей дочери? - спросила Ольга Васильевна, помимо художественной части ведущая и все финансовые вопросы, не доверяя никому.
- У нас сейчас временные материальные затруднения! - замялась Елизавета.
- Не знаю, сможет ли Ксюша дальше ходить на занятия! Но она не хочет расставаться со своими подругами и вашим коллективом! Да и мне не хотелось бы!
- Это хорошо, что вы осознаете важность всестороннего развития дочери! Но и поймите и нас, содержание танцгруппы тоже влетает в копеечку! Костюмы, аренда залов для
Баба Нюра