соответствовать. Репутация это всё! К тому же у нас есть шанс занять первое место, а это дополнительный привесок !
Елизавета почувствовала, как щеки заливает краска. Она никогда не сталкивалась с таким цинизмом.
- А если мы не согласны? – наконец решилась она, хотя голос её дрожал.
- Тогда, Елизавета Сергеевна... – художественный руководитель повернулась к ней с ледяной улыбкой.
- Вы можете собрать свои вещи и покинуть нас. Мы не будем вас задерживать!
Елизавета вспомнила что они довольно долго ехали на выделенном автобусе и она не имела представления, в какой части города находится. К тому же к ней умоляюще обратилась дочка Ксюша:
- Ну мам, ты чего? Это просто выступление! Подумаешь, без трусиков! Подружки рассказывали, они не раз так выступали!
И чуть тише добавила:
- И нам деньги нужны!
- Ксюшенька, солнышко!- начала Елизавета, стараясь говорить мягко.
- Мама просто переживает за тебя! И дело не только в твоем выступлении...
Елизавета осеклась. Как объяснить дочери, что ее "выступление" подразумевало нечто, что шло вразрез с ее собственными представлениями о морали и воспитании? Как донести до дочери, что "деньги нужны" - это не оправдание для потери достоинства? Она смотрела на лицо дочери, такое чистое и наивное, и видела в нем отблески своего собственного отчаяния.
Ксюша, почувствовав колебание матери, снова надула губки.
- Ну мам! Все будут так выступать! Я же опозорюсь, если откажусь! И мне же нужно новое пальто, ты же сама говорила!
Елизавета отвернулась в сторону, пытаясь собрать мысли. Она была одна, без поддержки, с ребёнком, который, казалось, уже потерял стыд раньше, чем обрел его. Ей придется принять сложное решение, решение, которое определит их будущее. И после некоторого колебания она согласно кивнула головой!
Ксюша запрыгала от радости и тут же бросилась переодеваться, стараясь догнать подруг.
После макияжа танцгруппу повели за сцену, подготавливая к выходу. И только перед самым непосредственном выходом каждая девочка скинула трусики и худрук самолично проверила их отсутствие, задирая подол и так короткого платья.
И в процессе исполнения на сцене ранее изученных танцевальных па все девочки, почти не стесняясь, задирали ножки, наклонялись, и производили другие довольно двусмысленные действия, отчего были постоянные засветы их голых попок и лобков с разрезиками.
В этот раз никто не препятствовал находиться родителям рядом со сценой и Елизавета сумела заглянуть в зал, чтобы увидеть тех, перед кем выступает детская танцгруппа.
В зале с многочисленными столиками расположились в основном представительные мужчины, в строгих, можно сказать, банковских костюмах. Но Елизавету шокировало не то, что они оказались заказчиками детского коллектива с пикантным требованием, но что творилось вокруг.
Их обслуживали практически голые и очень молоденькие официантки и официанты, и из одежды у них часто был лишь поясок!
А на коленях у этих мужчин расположились совсем голые или едва прикрытые женщины и не стесняясь окружающих, ублажали своего партнера, где руками, а где ртом!
Елизавета замерла, сердце ее бешено заколотилось, а в горле образовался ком. Она никогда не видела ничего подобного. Это было не просто нарушение приличий, это был откровенный разврат, выставленный напоказ. Ей стало дурно от одной мысли, что ее маленькие девочка, оказалась вовлеченная в нечто столь омерзительное.
Она быстро огляделась, надеясь, что это какая-то ошибка, что они попали не туда. Но нет, окружающие ее родители других участников выступлений не выглядели такими ошарашенными, как она, а больше следили за выступлением своих детей, чем всматривались в зал.
В этот раз танцгруппа выступила со всем своим репертуаром и один номер следовал за другим. Худрук Ольга Васильевна стояла у самого края сцены и подбадривала или делала замечания выступающим девочкам и мальчикам.
Квартирантка