Дяденька отдал какие-то отрывистые команды и Ксюша переступив через свои трусики, вложила свою руку в его руку и доверчиво пошла с ним. За ними потянулись и телохранители.
Впустив сначала охранников для проверки, они пришли в какой-то кабинет, выделенный для отдыха именинника.
Кроме стола, там был и широкий коричневый кожаный диван.
- Ну располагайся! Закуришь?- сказал в шутку дяденька, подведя Ксюшу к дивану.
- Я не курю! Мама говорит, курить, здоровью вредить!
- Молодец, слушаешься маму! Так и надо! - нравоучительно сказал он.
Незнакомый для Ксюши дядя расположился в кресле напротив, сняв свой малиновый пиджак, и оставшись лишь в рубашке и брюках. Он, закурив сигару, стал внимательно изучать свой "подарок", вожделенно смотря на интригующую глубину между ножек.
Оставшийся один из телохранителей, еще по совместительству и помощник, обратился к нему:
- Какие будут распоряжения, Пархатый?
- Никаких! Можешь идти! Сам справлюсь!- засмеялся Пархатый.
- Ок, босс! - повернулся на месте его помощник и покинул комнату.
Дядя расстегнул ширинку и сказал Ксюше:
- Погладь его!
Ксюша увидела бугор в трусах дяди Пархатого и стала гладить его.
- Да ты освободи его! Ты видела член, Ксюша? У отца или брата!
- Нет, дядя Пархатый! У меня нет брата и папы!
Дядя засмеялся:
- Не зови меня кликухой! Для тебя я дядя Боря!
- Хорошо, дядя Боря!- ответила Ксюша, по-прежнему поглаживая скрытое тканью трусов. На ощупь это было бля нее как палка!
- На, теперь так потрогай!
Дядя Боря освободил скрытое и на свет появилась нечто, в самом деле похожее на палку. Или, скорее, на толстый, еще более утолщенный к одному концу нарост, который, словно ослушавшись некой неведомой силы, упорно торчал вверх. Цвет его был неприметный, телесный, но кончик, едва видный из-под полупрозрачной, будто пергаментной кожицы, отливал краснотой. От этого зрелища Ксюше стало не по себе, но любопытство пересилилострах.
Она медленно, осторожно протянула руку. Пальцы коснулись загадочной дядиной палки. Она была теплой, но не просто тёплой, а жаркой. От этого жара по руке Ксюши пробежала дрожь. Палка пульсировала, и казалось, что это жар исходил изнутри, живой, трепетный.
Этот жар не обжигал, но вызывал какое-то странное, тягучее чувство в руке. Ксюша не могла отвести взгляд от краснеющего кончика.
Словно отвечая на непрозвучавший вопрос, палка медленно, совсем чуть-чуть, шевельнулась. Красный кончик дернулся и на поверхность вышла капля.
- Потрогала? Теперь гладь! - дядя Борис командовал Ксюшей, наслаждаясь зрелищем первого знакомства девочки с хуем. Хотя у него все горело от нетерпения всадить этой девчонке до самого сердца, он наслаждался этим неповторимым моментом смеси страха и любопытства Ксюши.
Девочка приступила к осторожным поглаживаниям двумя пальчиками , чуть сдвигая кожицу члена.
- Сильнее обжимай, всей ладонью! И опусти сверху кожу, освободи залупу!
Не вполне понимая, что надо освободить, Ксюша послушалась и стала сильней водить сначала одной ладошкой, а затем и присоединившейся второй. Крайняя плоть поползла вниз и вскоре головка стала полностью свободной, багровея навершием. О нее пахло солёно-горьким!
- Так, молодец! - Борис покряхтывал от удовольствия, видя как девочка от усердия даже высунула язычок.
Он чувствовал уже от этого скорый подкат, но в его планы не входило кончить под её рукой.
- Так, теперь поцелуй кончик!
Ксюша была в замешательстве. Целовать дядину писю! К тому же от нее так плохо пахло!
Но она вспомнила рассказы девочек, которые через это тоже проходили, и наставления слушаться во всем дядю от мамы и Ольги Васильевны. И решилась!
Ее поцелуй был нежным и легким, как прикосновение бабочки. Борис растаял от блаженства и подхватив девочку, переместился на диван , поставив Ксюшу между ног.
как я была медсестрой-2