Борис, наблюдавший за ней с хищной улыбкой, подбадривающе кивнул. Его глаза, словно два темных уголька, внимательно следили за каждым движением девочки. Он любил эту игру, любил чувствовать свою власть над юными, еще неопытными девочками.
Ксюша, несмотря на внутреннее волнение, подчинилась.
Встав во весь рост перед лежащим дядей Борей, она расстегнула за спиной пуговки и подняв руки вверх, потянула платье. Перед взором Бориса постенно открывалась её коленки, потом ляжки бёдер, потом черточка разрезика. Затем низ живота, пупок, и потом две кнопки сосков на плоской груди.
Ксюша сняла платье через голову и положила его на спину дивана. Дрожь пробежала по её стройному телу, когда последние сантиметры ткани скользнули вниз. Ксюша стояла перед Борисом, обнаженная, словно статуя, сошедшая с пьедестала.
От ее смущенного и в то же как будто призывного взгляда Борис ощутил первые признаки оживления его дружка.
Дрожащей от возбуждения рукой Борис потянулся к своему поясу. Расстегнуть ремень оказалось сложнее, чем обычно, его пальцы заплетались, а дыхание сбивалось. Глаза Ксюши, казалось, следили за каждым его движением, при этом на лице читалось одновременно и робость, и какая-то решимость.
Наконец, брюки сдались. Борис с трудом поднялся, чувствуя, как напряжение в теле нарастает,
- Сними с меня рубашку! - сказал он девочке. Там послушно расстегнула пуговицы и помогла вылезти рукам дяди Бори из рукавов. Тело дяди было волосатое, и были видны перекатывающийся мышцы.
- А теперь дальше снимай! - приказал Борис. Ксюша взялась за пояс от штанов и опустила их. Дядя переступил через них и жестом показал на плавки, по-прежнему скрывающие его спящую палочку.
Девочка спустила и их. Под болтающейся палочкой, с задранной кожей на кончике, был еще какой-то мешочек. А сама палочка была в окружении курчавых черных волос.
Борис лег на диван и приглашающе махнул Ксюше. Та, после недолго колебания, улеглась на его волосатый живот, сразу защекотавший её.
Борис придвинул ее голову поближе к лицу.
- Сейчас я научу тебя целоваться!
Борис медленно приблизился и поцеловал. Он почувствовав дрожь, когда его губы мягко коснулись губ Ксюши. Его язык коснулся её губ, прося разрешения. Ксюша слегка приоткрыла рот, и их губы ещё сильнее сблизились. А затем его язык проник в рот девочки, хранящий вкус его мужского семени. Борис решил не брезговать, видя что девочка нетронутая, тем более никто и не видел!
Этот поцелуй для Ксюши как будто был глубже, горячее, чем ранее палочка дяди, и наполнял её непонятным чувством. Руки дяди Бори запутались в волосах Ксюши, но она даже не думала отстраняться. А его язык двигался изучая внутри, исследуя, даря новые ощущения. Он целовал Ксюшу так, как никогда раньше не целовал ее никто. Её губы, поначалу робкие, отвечали с нарастающей смелостью, словно пробуждаясь от долгого сна. И внутри нее разгорался огонь, пламя которого разливалось по всему телу.
Руки дяди Бори стали шарить по всему телу, трогая попу или ноги под ними. А под писей Ксюша чувствовала как дёргалась дядина палочка , чуть щекоча.
Ее тело стало реагировать на каждое прикосновение, извиваясь под его руками, словно жаждая большего. Она не знала, что это, но ей нравилось. Нравилось тепло, исходящее от дяди Бори, нравилось, как его тело прижималось к её, как его дыхание смешивалось с её. Даже щекотка от волос нравилась! Это было похоже на танец, медленный и страстный, где каждое движение было наполнено смыслом.
Поцелуй становился все более настойчивым, а ощущения все более острыми. Ксюша чувствовала, как ее сознание медленно уплывает.
Она потеряла счет времени, потеряла ощущение реальности.
Непорочное зачатие или сон разума рожает