Но и там он будет искать ту же строгую руку. Потому что иначе не умеет. И найдёт — рано или поздно. Какую-нибудь женщину, которая скажет ему: «Ложись». И он ляжет. Потому что это — его способ любить.
Третий путь — счастливый. Не для всех счастливый, но для него — да. Мишка и Люська проживут вместе долгую жизнь. Она будет его сечь — сначала для порядка, потом по привычке, потом, потому что он сам будет просить. Он будет ей служить — с той же преданностью, что и в шестнадцать лет. И когда она состарится, когда её руки ослабнут и розги станут не такими хлёсткими, Мишка всё равно будет мыть ей ноги. Каждый вечер. И целовать её ступни — уже морщинистые, в трещинках, но всё ещё её. И пить воду из-под её ног. И говорить: «Спасибо, Люся. Спасибо, что ты у меня есть».
А Нюрка? Нюрка будет жить неподалёку. Будет приходить в гости — и по субботам они с Люськой будут сечь Мишку вместе. В две розги. Пока Нюрка не состарится настолько, что не сможет держать розгу. Тогда Люська будет сечь одна. А Нюрка будет сидеть на лавке и смотреть — и улыбаться. Потому что правильно воспитала сына. Потому что вырастила человека. Потому что он — её холоп. И Люськин. И это навсегда.
И Мишка будет счастлив. По-своему. По-холопски. Но счастлив.
Потому что любовь — она разная. И у каждого своё место под солнцем. У Мишки это место — у ног его женщин. И он его нашёл.
Потеря девственности.