справиться с болью, не закричать и успела вовремя посчитать удар.
Третий удар не заставил себя долго ждать, едва только след после второго удара налился кровью, трость опустилась уже на ножки. Анжелик с огромным трудом подавила крик от боли. На этот раз ей понадобилось ещё больше времени. Слава богу, что директриса давала ей это время, хотя могла и не засчитать и этот и предыдущий удары.
Ученики, никто из них не ушёл, смотрели с широко раскрытыми глазами. Они и так были шокированы, увидав свою учительницу на козлике и то, какие ужасные следы украшали её пятую точку. Теперь же школьники воочию убедились, насколько жестока и болезненна была порка. И как терпела эту порку, эту боль мадмуазель Петерс. И, хотя им было жалко учительницу, ведь из-за их глупости сейчас страдала она, они прониклись гордостью и уважением к своей мадмуазель. В школе практически никого из них не пороли. Но многие, если не все, были хорошо знакомы и с поркой и с тростью. Порку дома никто не отменял и родители часто прибегали к порке в воспитании своих детей. Так что практически все знали, насколько болезненна порка таким девайсом, как трость и как хорошо терпит боль их классная руководительница.
Расчёт директрисы оправдался, хотя был риск. Первые две дюжины её подчинённая практически не терпела. И, если бы она в присутствии своих учеников также кричала после ударов, как и тогда, то всё было бы напрасно. Но Анжелик нашла в себе силы, смогла справиться и с собой и с болью. Это и есть воспитание дисциплины. Именно на такое поведение и рассчитывала мадам Янсен. И именно на такую реакцию учеников. Она заметила, что школьники, видя как их учительница стойко переносит жестокую порку, гордились ею.
Анжелик терпела из последних сил. Ей казалось, что ещё удар, другой и она уже не сможет больше терпеть, что начнёт кричать или, что ещё хуже, умолять о прекращении порки. Чтобы этого не произошло, молодая учительница думала о детях, стоявших здесь в этой комнате. Ей ни в коем случае нельзя было дать слабину. Во что бы то ни стало нужно было терпеть боль, даже через силу.
— Двадцать четыре, — едва не потеряв сознание, сказала Анжелик и позволила себе расслабиться. Закончилась четвёртая дюжина, а вместе с ней и её мучения.
— О том, что сегодня произошло, никому ни слова! Иначе у всех, особенно у вашей учительницы, будут проблемы. А они никому не нужны! А теперь все в класс! Скоро звонок! — директриса отложила в сторону трость и посмотрела на учеников, — мадмуазель Петерс нужно привести себя в порядок!
Дети, гордые за свою классную руководительницу, ушли. Правда по дороге в свой кабинет они не сказали ни слова. Каждый пытался переварить увиденное самостоятельно.
— Мадмуазель Петерс! — когда все дети вышли, обратилась к учительнице мадам Янсен. Освободив девушку от фиксаций, она добавила, — Вы можете встать! Ваше наказание уже окончено!
Вставать так не хотелось. Попа и ножки очень сильно болели, голова кружилась и сильно стучало в висках. Но директриса была права, нужно было подниматься. Анжелик медленно поднялась и встала на ноги, но тут же едва не упала, хорошо что мадам Янсен стояла рядом и успела подхватить её.
Потихоньку придя в себя и отдышавшись, девушка пошла в уборную, дверь туда вела из комнаты, в которой они находились. После порки, как правило, всем нужно было привести себя в порядок.
— Мадмуазель Петерс! — сказала директриса. Она была уже в своём кабинете, а молодая учительница в дверях, — всё, что сегодня произошло, останется между
Мечта сбывается