не могла понять, зачем проверять трости на гибкость, если они всегда замочены в воде и всегда очень гибкие.
Обнажённая девушка, лежавшая на козлике, напряглась и зажмурилась. Она так делала всегда, правда никогда ей это не помогало. Несмотря на довольно частые порки, она так и не привыкла к ним и не научилась справляться с болью, как это делали другие. Первый удар, как это обычно бывает, прилетел неожиданно. Сильная, тупая боль, пробившая до костей. Анжелик хотела вытерпеть порку молча, ведь она не маленькая девочка, даже не школьница, а учительница. Но, как это было всегда, когда она оказывалась на козлике голой попой кверху, а на обнажённые ягодицы опускалась трость, боль была куда сильнее, чем Анжелик ожидала. Девушка закричала от сильной боли.
— Мадмуазель Петерс, Вы забыли посчитать удар! — услышала Анжелик голос директрисы, — на первый раз я Вас прощаю! Будьте внимательнее!
— Два! — заорала девушка, когда трость опустилась на попу во второй раз.
— Господи, как же это больно! — пронеслось в голове у молодой учительницы, — как я смогу вытерпеть эту порку?! Это всего лишь второй удар, а я уже больше не могу терпеть эту боль!
— Три! — опять закричала Анжелик, не переставая твердить себе:"главное не забыть посчитать удар! Не сбиться со счёта!".
Мадам Янсен, хоть ей и всегда нравилась Анжелик, никогда не жалела её во время порки. Она вообще никого не жалела во время порки, а Анжелик ещё меньше. Вот и сейчас директриса наносила достаточно сильные удары, хотя и прекрасно понимала, насколько сильную боль причиняет эта толстая и длинная трость. Кстати, этой тростью на её памяти ещё никого и никогда не пороли. Эта трость была здесь скорее для запугивания самых нерадивых учеников. Достаточно просто было показать её и пригрозить, в следующий раз по их задницам будет гулять эта толстая и длинная трость. Обычно помогало. Так что, скорее всего, Анжелик была первая, по чьей заднице гуляла эта страшная трость.
Когда учительница гордо вышла из кабинета, в классе воцарилась тишина. Никто не ожидал такого поворота событий, шутка, зашла слишком далеко. Никто из учеников не имел ни малейшего понятия, что ожидало их классную руководительницу в кабинете директора, но все понимали: точно ничего хорошего. Скорее всего её уволят, да ещё и с волчьим билетом.
— Где её одежда?! — спросил Тео. Взяв её, он направился к выходу, — когда она выйдет от директрисы, урок, скорее всего закончится! А ей нечего будет надеть! Это подло с нашей стороны!
Парень, с одеждой учительницы в руках, побежал к кабинету директора. Да, они хотели просто пошутить, но ситуация вышла из-под контроля. Надо было что-то делать, но что?! Как минимум принести ей одежду, чтобы она смогла одеться!
Остановившись у дверей в кабинет директора, Тео прислушался. Ничего не услышав, он тихонько постучал. В ответ тишина. Тогда, несмело, аккуратно открыв дверь, парень вошёл во внутрь. Там никого не было. Вдруг до него долетел крик. Не просто крик, а крик от сильной боли. Тео посмотрел по сторонам. Ему ещё не доводилось посещать этот кабинет, поэтому о комнате для наказаний он знал лишь понаслышке. Точнее, он считал, что провинившихся школьников пороли прямо здесь, в этом кабинете.
Парень посмотрел по сторонам и прислушался. Ещё один крик боли. Он ещё раз посмотрел по сторонам и потихоньку направился в ту сторону, откуда раздался крик.
— Двенадцать! — закричала Анжелик и выдохнула. Половина наказания позади. Как выдержать ей ещё столько же, этого она не знала.
Директриса, выдав двенадцатый удар, сделала паузу, которая была сейчас просто необходима этой девчонке.
Новая семья по переписке