сами собой брызнули из глаз. Она поглаживала ушибленное место, и каждое прикосновение отдавалось новой вспышкой боли.
— Ещё два удара, — холодно сказал Ислам, давая понять, что не закончит, пока не выполнит задуманное.
Алиса снова подняла попку, дрожа всем телом.
«Два удара. Всего два удара. И всё закончится».
Колени подгибались. Она чувствовала, как между ног становится влажно. То ли от возбуждения, то ли от страха. Или от того и другого одновременно. Она не понимала.
Он нанёс ещё один удар. На этот раз Алиса не закричала, только до крови закусила губу. Из горла вырвался глухой стон. Слезы беспрерывно текли по щекам. Она ощущала во рту их солёный вкус.
Последовал последний третий удар. Алиса упала на диван, зарывшись лицом в покрывало. Она больше не могла стоять на ногах. Боль была слишком сильной и унизительной.
Она лежала и рыдала от обиды. Её, учительницу, психолога, порет подросток. Как будто у неё нет ни достоинства, ни прав, ни голоса.
Ислам отбросил ручку швабры в угол, та звонко ударилась о стену и упала на пол.
Ярослава подошла ближе, Алиса почувствовала её присутствие.
— Вот и всё, — сказал Ислам, выдохнув. — Наказание окончено.
Алиса не двигалась. Она лежала на диване и не хотела вставать. Не хотела видеть их торжествующие, довольные лица. В этот момент ей просто хотелось исчезнуть.
Но Ислам не позволил ей исчезнуть. Он подошел к ней и притянул к себе. Легко и уверенно, как тряпичную куклу. Алиса оказалась в его объятиях.
Это было настолько неожиданным, что Алиса растерялась. Она уткнулась лицом в его грудь, не зная, как реагировать.
— Ну что ты плачешь, Алисочка? — сказал он мягким, вкрадчивым голосом, словно действительно переживал за неё.
Ярослава тоже прильнула ближе. Она опустилась на диван рядом с Алисой, с другой стороны, и начала поглаживать её по плечам.
— Вы ведь должны понимать, Алиса Германовна. За непослушание следует наказание. — Ласково ворковала она.
— Он с вами по-хорошему. Он мог вам вообще никаких условий не ставить. Просто заставить делать всё, что он хочет. Трахнуть, отправить фото мужу, и всё.
Она помолчала. Пальцы Ярославы невесомо скользили по её вздрагивающим плечам. Алиса слушала. Тело постепенно расслаблялось от тепла её рук. Боль в попке начала стихать, превращаясь в ноющее тепло.
— А он пошёл с вами на соглашение. — продолжала Ярослава. — У вас есть шанс это прекратить. Выполняете задания: всё остаётся между нами. Не выполняете: фото уходят в сеть. А вы как будто сами нарываетесь. Как будто вам это нужно.
Ислам гладил Алису по голове. Пальцы по-хозяйски скользили в спутанных волосах. Такая ласка от человека, который только что отлупил её, каким-то образом отключала её способность критически мыслить.
Она могла бы возразить, что это не соглашение, а шантаж. Она не нарывается, а пытается защититься. Но голос не слушался. Мозг, который всегда находил аргументы, сейчас молчал.
— Ну не плачь, — говорил он, как будто ей было пять лет. — Всё уже закончилось.
Механизмы подавления воли работали тонко и безотказно. Алиса, хоть и была психологом, уже не замечала как попала под их влияние. Они, как опытные манипуляторы, чередовали кнут и пряник.
Алиса перестала плакать. Слёзы высохли сами собой. Она лежала в руках Ислама, и ей вдруг показалось, что он не такой уж и плохой. Может, он правда желает ей лучшего. Может, это не насилие, а... как сказала Ярослава. Сотрудничество.
— Ну, всё... всё... — шептал он ей.
Алиса как будто размякла в его руках. Она прижалась к нему сильнее, сама не заметив, как это произошло, и закрыла глаза. Впервые за долгое время она почувствовала себя в безопасности.
Кристина