Она пыталась продолжать играть роль жертвы. Потому что эта роль была её последней крепостью. Если она не жертва, то кто? Тогда она просто женщина, которая получает удовольствие от того, что её трахают в подсобке спортзала.
— Я ещё раз повторяю, вы насильники. Признайте уже это. — Воскликнула она истерично.
Ислам вдруг замедлился, а потом и вовсе остановился. Алиса почувствовала, как он напрягся.
— Блядь, — сказал он и вышел из неё.
Алиса осталась лежать на диване, с задранной задницей и разведёнными ногами. Мокрые складки киски сомкнулись, и она вдруг остро ощутила, как много влаги осталось на её бёдрах.
— Она как-то странно себя ведёт, — сказал Ислам, обращаясь к Ярославе. Он даже не смотрел на Алису, словно её здесь не было. — Уже раз сорок сказала, что мы насильники. Как будто ждёт, что я соглашусь. А ну поройся в её сумочке.
Сердце Алисы остановилось.
«Нет. Нет. Нет. Нет. Нет». Билась в голове единственная мысль. Она хотела вскочить и вырвать сумку из их рук, но понимала, что ей уже ничего не поможет.
Ярослава метнулась к сумке Алисы и вытащила гладкий, чёрный смартфон. Она передала его Исламу.
Он повертел его в руках, потом протянул Алисе.
— Разблокируй.— прозвучал его бездушный приказ.
Алиса не посмела ослушаться. Она протянула дрожащую руку, и провела пальцем по экрану. Телефон разблокировался. На экране высветился красный значок диктофона.
Он начал листать, изучая содержимое телефона. Его лицо оставалось на удивление спокойным.
— Так-так-так, — сказал он, не поднимая глаз. — И что это мы, Алиса Германовна, диктофон не выключаем? Уже почти полчаса пишет. Интересно, что мы тут записали? Может, явку с повинной?
Алиса молчала и с ужасом смотрела на экран телефона, в котором была собрана вся её жизнь. И сейчас Ислам листал её, как книгу.
— А ещё зачем-то нашу переписку храните, — продолжал Ислам. Он нашёл папку с сообщениями. Открыл. Его брови слегка приподнялись от удивления. — Мужу хотите показать? Он у вас такое любит? Смотреть, как жена члены сосёт? Или, может для полиции? Думаете, там обрадуются?
Ислам грубо схватил её за волосы и притянул к себе. Их лица едва не столкнулись. Алиса увидела его глаза, всего в нескольких сантиметрах от своего лица. Они были черными и пустыми, как два глубоких колодца.
— Ты думала, сука, что я не замечу? — сказал он с ненавистью. — Я уже знаю, что ты про меня интересовалась. Расспрашивала девчонок. Вынюхивала, что у нас в особняке происходит.
Он дёрнул её за волосы и Алиса вскрикнула. Она уже пожалела, что ввязалась в эту игру. Только что он был внутри неё, она стонала, Ярослава целовала её в губы. И лучше бы так все и продолжалось.
— Если хочешь туда попасть, — сказал он, чеканя каждое слово, — придётся постараться. А пока придётся тебя наказать.
Алиса почувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза. Это был чистый, животный страх.
— Я просто хотела подстраховаться, — заскулила она. Голос срывался, как у ребёнка, которого поймали за руку. — Прости! Я больше не буду! Я всё поняла!
Она говорила и слышала себя со стороны. Жалкая, униженная, с волосами, намотанными на его кулак. И она скулила, как собака, которую ткнули носом в собственное дерьмо.
Ислам долго смотрел на неё. Как будто решал, что с ней делать. Потом разжал пальцы. Волосы упали ей на лицо.
— Ярослава, — сказал он, не отводя от Алисы взгляда. — Пришли-ка для начала её мужу пару фотографий.
— Нет, пожалуйста, — взмолилась Алиса. Горячие слёзы брызнули из её глаз. — Я всё поняла. Я больше так
Сладкие прелести.