её лица. Мужской, терпкий запах заполнил ноздри, вызывая легкое головокружение.
Внутри боролись два голоса. Один кричал: «Не делай этого! Ты ещё можешь остановиться!» Другой шептал: «Это всего лишь минет. Я делала это раньше. Это не должно быть страшно. Сделай это, и, возможно, он оставит тебя в покое».
— Смелее, Алисочка, — подбодрил её Ислам, — мой член уже побывал у вас в ротике, так что ничего страшного не случится.
Алиса с ненавистью взглянула на него, как будто хотела испепелить его своим презрением. Она прекрасно понимала, что он лжёт. Его слово ничего не стоило. Он обещал Славяне, что больше не приблизится к Ярославе, и солгал. Обещал ей удалить фото, но она была уверена, что эти фото никуда не денутся. Они будут висеть над ней, как дамоклов меч, пока он не получит от неё всё, что хочет.
Подлец, какой же подлец, пронеслось в её голове. Она видела его насквозь, но это знание лишь усиливало её беспомощность. Он был, как паук, который плетёт свою паутину, опутывая несчастных жертв, и она, сама того не желая, стала одной из них.
Но этот поток мыслей прервала сама Ярослава.
— Короче, Ислам, мне надоело смотреть на этот цирк. — сказала она раздраженно, устав ждать, когда Алиса возьмёт его член в рот.— Она заебала. Я отправляю. Сейчас же. По всем чатам.
— Нет, Ярослава. — воскликнула Алиса, выдав истеричную ноту. Её широко раскрытые глаза молили о пощаде.— Нет, пожалуйста, не надо!
— Сосите, — неумолимо произнесла Ярослава холодным, как лёд, голосом. В нём не было ни капли сочувствия.
Её палец продолжал нависать над членом Ислама, указывая бедной учительнице на её участь.
— Или вы сейчас же начинаете сосать, Алиса Германовна, или все увидят, какая вы шлюха. Третьего не дано.
Алиса решила, что сейчас подчинится им, а потом найдет способ их остановить. Придумает, как уничтожить эти фотографии. Отыщет свидетелей. Соберёт доказательства своей невиновности.
Но сейчас минет был единственным способом выиграть время, всё обдумать и нанести ответный удар. Она пройдёт этот путь до конца, даже если он будет полон боли и унижений. Ради всех других униженных им девушек.
— Я соглашаюсь на эту сделку только потому, что у меня нет выбора.— сказала она. — Но не думай, что я когда-нибудь буду рада этому.
Алиса протянула руку и взялась за основание члена. Пальцы сомкнулись вокруг толстого ствола и Алиса начала подрачивать его. Кожа была горячей и удивительно гладкой, пульсируя в её нежной руке. — Я сделаю всё, чтобы остановить тебя. Это только вопрос времени.
Произнеся эту последнюю, героическую речь, Алиса скривилась и, всем своим видом показывая, что ей это не нравится, наклонилась и взяла член Ислама в рот. Тело содрогнулось от этого унижения, но она не остановилась.
Алиса закрыла глаза, и в наступившей тьме, попыталась отстраниться от происходящего.
Она психолог и может разложить этот момент на составляющие: чужой член в её рту, его вкус, запах и пульсация. Она делает это не потому, что хочет, а потому что должна. Яркий пример механизма принуждения и подчинения.
Губы плотно обхватили ствол, и Алиса погрузилась на него головой, пока головка не уперлась в горло. Она задышала через нос и сделала несколько движений головой вверх-вниз.
Потом открыла глаза и взглянула в глаза Ислама. Ей почему-то захотелось увидеть его реакцию. Но его лицо не выражало абсолютно ничего. Казалось, его совсем не волнует этот момент, хотя его член сейчас сосала по-настоящему шикарная женщина. Ни вздоха, ни улыбки. Просто камень.
Она ожидала увидеть торжество, наслаждение, хотя бы искру удовольствия. Но это
Прошлое в розовых тонах