Категории: Измена | Минет
Добавлен: 29.10.2026 в 17:58
В тот вечер, вместо того чтобы собраться и начать думать о работе и заработке, Евгений напился.
Перед ним стояли две бутылки водки, одна уже пустая, вторая початая, и гранёный стакан. На тарелке лежали толстые ломти чёрного хлеба и надкушенный солёный огурец. Галина Петровна, вдова с пятого этажа, которой Антонина весной бесплатно ставила капельницы. Он занял у неё.
Он пил тяжело, не закусывая. Наливал полстакана, смотрел на него, опрокидывал одним движением и замирал, зажмурившись, с перекошенным лицом. На неё он не смотрел. Кухня пропиталась кислым спиртовым духом, за стеной у соседей бубнил телевизор, кто-то смеялся в студии. Антонина смотрела на мужа и понимала, что не может бросить его в таком состоянии. Она видела таких мужчин в приёмном покое каждую неделю, с синими губами и остановившимися зрачками, и знала, сколько нужно, чтобы человек перестал дышать во сне.
Она села напротив.
— Женечка, ну что же ты...
Больше она ничего не успела сказать. Он поднял на неё мутные мокрые глаза, губы шевельнулись без звука, голова качнулась, и веки сомкнулись. Он завалился боком на стену и так и остался сидеть с открытым ртом, хрипло и неровно дыша.
Донести его до кровати было тяжело. Даже исхудавший, он был намного крупнее её, сделался ватным и неповоротливым. Она закинула его руку себе на плечи, подставила бедро, и они пошли по коридору, натыкаясь на стены, а он бормотал что-то про обезьян и про бронь. В дверях спальни он навалился на неё, и она ударилась локтем о косяк. Уложив его, она стягивала с него джинсы и мокрые носки, переворачивала на бок, подкладывала под спину скатанное одеяло, чтобы не захлебнулся. Руки работали ловко и привычно, как на смене, только на смене она не плакала, а здесь слёзы текли сами, и она вытирала их плечом.
Потом она убралась на кухне, вылила остатки водки в раковину, вымыла стакан, хотя хотелось его разбить, открыла форточку. С улицы потянуло палыми листьями и дымом из частного сектора за парком. Она выключила верхний свет, оставив лампочку над плитой, и села у окна думать.
Ей было двадцать восемь лет, это немного, говорила она себе. Детей у них не было, они всё откладывали, и теперь она думала об этом почти с облегчением. У неё было право на второй шанс. Она могла уйти к матери, спать на раскладушке, работать и начать заново, и никто бы её не осудил. Но Антонина была другой, она любила его, и в этом была вся беда. Евгений был хорошим, был мужчиной её мечты тогда, в ангаре, щедрым и уверенным, а теперь от этой уверенности не осталось и следа, голос стал тонким и просящим, глаза бегали.
Она взяла телефон и начала искать клиники. Сайты реабилитационных центров с берёзовыми рощами на фотографиях, форумы, где жёны писали длинные отчаянные посты с ошибками, статьи психологов. Цены были такие, что она закрывала вкладки, не дочитав. Обещали много, но никто не давал стопроцентного результата, и везде мелким шрифтом стояло, что всё зависит от желания самого пациента. Она сама говорила это родственникам алкоголиков в коридоре отделения.
А поверх всего в голове звучали слова Михи. Пять лямов. Он сказал это так, будто речь шла о мешке картошки. Она попробовала разделить эту сумму на свою зарплату и стёрла получившееся число. С двумя выбранными до нуля кредитками и просрочками ни один банк не дал бы ей таких денег, ни пяти миллионов, ни даже пятидесяти тысяч.
Спать рядом с пьяным мужем она не хотела. Он храпел с присвистом, раскидывал руки, и от него шёл тяжёлый дух
Последние Крымские гастроли