Категории: Измена | Минет
Добавлен: 29.10.2026 в 17:58
перегара, пота и той подвальной сырости, что въелась в него за год. Она постелила себе в гостиной на диване старое верблюжье одеяло.
Раздевшись, она вдруг остановилась перед высоким зеркалом на дверце шкафа. Женя когда-то шутил, что повесил его, чтобы смотреть на неё. Свет фонаря падал сквозь тюль пятнами, и тело в нём казалось бледным, почти голубоватым. Она давно не разглядывала себя так, по утрам видела только мешки под глазами и отросшие волосы. Округлые крепкие бёдра, тонкая талия, которую Женя раньше обхватывал двумя ладонями, смеясь, что пальцы сходятся, небольшая грудь с затвердевшими от прохлады сосками, впалый живот. Тело ей нравилось, оно было живое и молодое, и от этого стало так грустно. Её муж мог бы сейчас ласкать это тело, а она его, но он храпел за стеной, пропитанный водкой.
— Наверное, это испытание, о котором мне говорила мама. Каждая семья проходит через такое.
Она прошептала это отражению и легла. Пружины дивана упирались в бок, одеяло кололось, по карнизу постукивал дождь.
Мысли кружились, и постепенно она стала думать о том, как они с мужем могли бы проводить время, если бы ничего этого не было. Вспоминала его тяжёлые горячие руки, поцелуи в шею за ухом, его тогдашний запах, резиновый и бензиновый, честный. Внизу живота стало тепло и тяжело, и дыхание углубилось.
Рука скользнула вниз сама и почувствовала жар. Она давно не ласкала себя, и Женя давно не был с ней, месяца три или больше. Тело требовало своего, ему не было дела до долгов, а месячные только закончились, и желание было особенно сильным, тягучим, почти болезненным. Антонина откинула одеяло, прохладный воздух коснулся бёдер, она раздвинула ноги и медленно начала ласкать себя, закрыв глаза. Тепло прокатывалось по телу волнами и уносило её к мужу, прежнему, сильному.
Но события произошедшие недавно вернулись в её фантазии, и прогнать их не получилось. Крепкие чужие мужчины в мокрых куртках, она перед ними в одной ночнушке, и они рассматривают её, все трое. А что, если бы они решили сделать с ней что-то непристойное? От стыда загорелись щёки, но рука не остановилась, и мысль стала только ярче, и по телу прошёл острый горячий разряд, от которого свело пальцы на ногах.
Она выгнулась и уткнулась лицом в подушку, но стон вырвался всё равно, долгий и протяжный, прошёл по тёмной квартире и долетел до спальни.
Евгению снился сон. Он шёл по залу Михи, и каждый автомат, к которому он подходил, выдавал джекпот, обезьяны плясали на экранах, монеты сыпались на бетонный пол, а Миха стоял у стены бледный. Евгений набивал деньгами холщовый мешок и тащил его вверх по лестнице на солнце. Он был счастлив, очень счастлив, и откуда-то издалека до него долетел тёплый протяжный стон жены, и он улыбнулся сквозь храп и перевернулся на другой бок.
Антонина лежала, тяжело дыша, с горящим лицом, потом натянула одеяло и долго не шевелилась, пока стыд не остыл на ней, как пот.
Будильник звонил нещадно. Шесть пятнадцать. Она проспала часа три, голова гудела, глаза жгло. Перегаром пахло уже везде, он просочился из спальни в коридор и кухню, пропитал шторы, и от него подступала тошнота. Из спальни доносился ровный мощный храп.
Завтракать она не стала. Хотелось скорее уйти из этой квартиры, пахнущей больным, сломанным человеком, который почему-то был её мужем. Она распахнула окно в гостиной, и внутрь ворвался сырой воздух с запахом мокрого асфальта, во дворе шаркал метлой дворник, на мусорном баке орала ворона.
В больнице была её другая жизнь. Здесь пахло хлоркой и кипячёным бельём, здесь всё было понятно, и
Флорофилия