не больше, и начал двигаться. Сначала медленно, выходя почти полностью и снова вгоняя член в растянутый анус, с каждым толчком всё глубже. Зухра стонала в голос, но не просила остановиться. Её тело само подавалось назад, навстречу, и Яна видела, как ягодицы её вздрагивают при каждом ударе.
Фотограф ускорился. Теперь он трахал её сильно, без жалости, с хлёстким звуком, от которого у Яны пересохло во рту. Она сидела рядом, закинув ногу на ногу, и смотрела, как член исчезает в узкой заднице её бывшей ученицы, как Зухра выгибается, как её стоны становятся всё громче и бесстыднее.
— Больно? — спросила Яна, наклонившись к её лицу.
Зухра не ответила. Она только всхлипнула и закивала, но тут же замотала головой, и Яна усмехнулась.
— То больно, то не больно. Ты определись.
Фотограф взял её за бёдра, приподнял и насадил на себя до упора. Зухра вскрикнула, но тут же выдохнула — длинно, со стоном, в котором боли уже не было. Она втянулась. Яна видела это по тому, как расслабились её плечи, как разжались пальцы, как она сама начала двигаться, насаживаясь на член, ловя ритм.
— Вот так, — сказал фотограф. — Вот так, сучка. Принимай до конца.
Он трахал её долго. Минуты сливались в одно сплошное движение — толчки, стоны, скрип дивана, шлепки кожи о кожу. Яна смотрела, не отрываясь, и чувствовала, как между ног у неё всё набухает и течёт. Она запустила руку под юбку, но не стала трогать себя — просто положила ладонь на бедро, сжимая, сдерживаясь.
Зухра уже не сдерживалась. Она стонала в голос, вскидывала бёдра, подставлялась, и фотограф накрыл её спину ладонью, вдавил в диван, трахая ещё глубже, ещё жёстче.
— Тебе нравится, — сказал он, не спрашивая. — Нравится, когда тебя ебут в зад. Скажи.
— Да... — выдохнула Зухра. — Да, нравится...
— Громче.
— Нравится! — крикнула она, и голос её сорвался.
Фотограф усмехнулся и ускорился. Яна видела, как его член входит в неё, как растягивается анус, как Зухра дрожит всем телом. Её рука снова потянулась вниз, к клитору, и начала дрочить — быстро, отчаянно, в такт толчкам.
— Какая же у тебя жопа сочная, — тихо как-будто для себя приговаривал фотограф. — Ебал бы и ебал... Ебал бы и ебал...
Зухра наконец закричала. Тело её выгнулось дугой, ноги задрожали, и Яна увидела, как она кончает - с криком, с судорогой, с пальцами, вжатыми в клитор, с анусом, сжимающимся вокруг члена. Фотограф не остановился. Он продолжал трахать её, проходя сквозь оргазм, растягивая его, не давая ей опуститься.
— Хорошая девочка, — сказал он. — Просто анальная принцесса...
Зухра всхлипнула, но не попросила остановиться. Она лежала под ним, расслабленная, размякшая, и принимала его член так, будто он был там всегда.
Яна смотрела и чувствовала, как внутри неё поднимается что-то тёмное и жадное. Она хотела быть на её месте. Хотела, чтобы её так же трахали — сильно, глубоко, без остановки. Она сжала бёдра и закусила губу.
Фотограф поймал её взгляд.
— Хочешь? — спросил он, не сбавляя темпа.
Яна не ответила. Она просто смотрела, как он трахает Зухру, и чувствовала, как её собственное тело требует того же.
— Становись на колени, — сказал он.
Яна опустилась на колени рядом с диваном. Фотограф вышел из Зухры, и та застонала — не от боли, от потери. Он повернулся к Яне, взял её за волосы и притянул к себе.
— Открой рот.
Она открыла. Он ввёл член ей в рот — мокрый, горячий, со вкусом Зухры. Яна приняла его глубоко, до самого горла, и начала сосать, не отводя
Попа