1945 год. Война только-что закончилась. Большинство национал-социалистов либо погибли или покончили с собой, либо бежали из страны, либо находились в тюрьмах и лагерях. Они оставили оставшимся немцам разрушенную страну разделённую на зоны оккупации странами победителями.
Двадцатилетняя Гертруда Клопфер всё ещё работала на том же месте. В Полицейском участке недалеко, от Рейхстага, но теперь на коменданта района из американской администрации. Её бывший начальник, оберштурмбанфюрер Глейсниц, сидел в тюрьме в ожидании суда. Он всегда был очень добр и вежлив, со своей секретаршей. Гертруда восхищалась им, даже обожала. Однако красивый блондин знал, как этим воспользоваться. Гертруда была молодой арийкой воспитанницей «Гитлерюгенда».
Около метра семидесяти ростом, стройная, с полными бёдрами, узкая талия, возможно, чуть слишком пышная грудь, кудрявые светлые волосы, которые она обычно укрощает с помощью сложных укладок, прямой нос, ясные голубые глаза и хорошо очертанный рот. Очень привлекательная молодая женщина, у которой было много поклонников, но она отдала себя своему прежнему начальнику.
Она всё ещё любила его и не хотела понимать, что он получал от неё только то, чего жена больше ему не давала. И это не имело никакого отношения к любви. С помощью подарков, комплиментов и авторитета своего положения, он наконец убедил Гертруду, которая явно его обожала, раздвинуть для него свои изящно сформированные бёдра.
Почти каждый вечер Гертруде приходилось приходить на «Частную» диктовку документов. После того как она освобождала маленького оберштурмбаннфюрера, из его гладких штанов и сосала его в полный размер, ей приходилось раздеться, лечь на диван и наслаждаться членом своего похотливого начальника делая ему минет. Через две-три минуты он отстранялся и эякулировал своей спермой на её живот. Он не хотел её оплодотворять. Ей очень приятно было делать своему кумиру такое удовлетворение. Он почти не касался её, во время орального акта. Максимум её круглые, пышные груди получали немного внимания. Но это её не беспокоило, пока она могла быть с ним.
Конец войны также положил конец и их роману. Теперь её новым начальником стал майор Эндрюс. Американец, оккупант, чернокожий мужчина. Гертруда хорошо говорила по-английски, что позволило ей сохранить работу. Гертруда презирала американца, победителя, также потому, что он был негром. Их отношения были профессиональными, но очень холодными. Как она могла действительно проявлять уважение к такой обезьяне, которая выросла из африканских лесов, такой нечеловеческой, как немка? Особенно странно толстые губы отталкивали её.
Однако майор Эндрюс не избежал презрения своего немецкого секретаря. Высокий сорокалетний чернокожий мужчина, который любил называть себя афроамериканцем, был очарован молоденькой блондинкой. Она обращалась к нему именно из-за этого презрения, но главным образом, из-за этого замечательного тела, которое, казалось, было создано для похоти. На работе она обычно носила юбку, до колен и консервативную блузку, но это не скрывало её широкие груди.
Гертруда, конечно же, замечала взгляды майора, что ещё больше усиливало её отвращение. Как и должно было случиться, ситуация в какой-то момент обострилась. Майор только что закончил диктовку, для длинного письма, нервно бегая, по комнате. Гертруда встала и уже собиралась выйти, из комнаты, чтобы начать перевод, когда ручка упала на пол. Наклонившись, она показала майору Эндрюсу всю прелесть своей пухлой попы. Майор среагировал инстинктивно и схватил её. Он схватил её попочку большими руками и похотливо помял её. Гертруда резко вскочила, повернулась и дала майору сочную пощёчину по лицу. Её лицо светилось возмущением.
— Вы что себе позволяете, убери свои грязные негритянские руки оттуда! Майор, который к тому же давно не был с женщиной, взорвался. Он схватил ошеломлённую Гертруду, приложил сильную руку к её рту, чтобы не дать кричать, и прижал к
Жёны...4