ближайшей стене, где прижал её своим мускулистым телом.
— Ты маленькая немецкая стерва. Ты называешь меня грязным ниггером. Твоё презрение раздражает меня так же сильно, как твоё роскошное тело заводит меня.
Его свободная рука легла между её ног. Гертруда пыталась держать их закрытыми, но в конце концов была вынуждена признать поражение силы мужчины. Она боялась. Он порылся среди чулок и подвязок, чтобы найти свою временную цель на её трусиках. В панике Гертруда почувствовала, как он гладит её внизу. Странно, но она начала расслабляться после трения, и даже ей это стало нравиться. В дополнение к страху, теперь царила путаница.
— Что он там делает? Что этот дикарь сделал с ней?
— О, нашей немецкой даме, похоже, это нравится.
Он ловко отодвинул ткань её трусиков и начал концентрировать свои ласки на её клиторе.
— И наша маленькая немецкая сука начинает возбуждаться. Я чувствую, как влага сочится, из твоей арийской дыры.
Пока этот американец ласкал её гениталии. Что с ней случилось?
— Хм...м, наша немочка выбрита. Голая, белая и влажная киска. Чернокожий мужчина ничего не может сделать, кроме как исследовать эту деликатность. Гертруда закрыла глаза и позволяла бёдрам кружиться в унисон с его ласками. Сильное тепло охватило её тело. Она презирает майора, но не хотела, чтобы он прекращал происходящее. Это было прекрасно. Почему оберштурмбаннфюрер Глейсниц, никогда не поступал с ней подобным образом? Она всегда сбривала лобковые волосы ради него. Он велел ей это делать, и каким-то образом она привыкла бриться каждые три дня.
— Ты закричишь, если я уберу руку от твоего рта?
Гертруда посмотрела на него и сказала нет, покачав головой. Единственное, что вырвалось из её уст, — это мягкий, похотливый стон. Быстрым и мощным жестом он стянул с неё трусики и небрежно бросил их на пол. Он поцеловал её. Она добровольно открыла рот для его языка. Его губы были удивительно мягкими.
— Пойдём, перейдём к столу. Он мягко подтолкнул её к большому столу.
— Избавься от своей юбки. Гертруда сделала, как ей сказали.
— Садись на стол и раздвинь ноги. Я хочу лизать твою мокрую, выбритую киску.
Снова она сделала, как ей сказали. Он сел на стул прямо перед ней. Нейлон её чулок туго натянул подвязки на длинные, широко открытые ноги. Майор Эндрюс наклонился вперёд и начал с удовольствием лизать её влажную, блестящую, зияющую дырой киску. Гертруда была переполнена чувством, которое он ей подарил. Без дальнейших просьб она избавилась, от блузки и бюстгальтера.
Соски на её большой, тяжёлой груди были опухшими и твёрдыми. Она инстинктивно начала играть с ними, что ещё больше усилило её желание. Майор Эндрюс принял предложение. Его большая чёрная рука лежит на пухлой белой коже. Гертруда наблюдала контраст цветов кожи. Майор Эндрюс осторожно ввёл два пальца во влагалище Гертруды. Медленно он трахал его, массировал её точку «G», о которой тогда никто не знал, и продолжал сосать и лизать её клитор. Всего через минуту Гертруда испытала первый оргазм в своей жизни. Она громко застонала, дрожала всё тело. В её голове взорвались цвета. Это было настолько интенсивно, что она обмочилась на майора своими выделениями. С каждым схваткой сперма энергично брызгает, из её влагалища. Майор жадно пил сок своей секретарши.
— Боже мой! Гертруда! Ты кончаешь как мужчина. Твоя киска брызгает, как пожарный шланг.
— Что ты со мной делаешь, грязная немецкая сучка?
Он встал. Широко улыбаясь и расстегнул штаны. Его полу эрегированный член сильно выпирал в трусах.
— Посмотри, что я для тебя приготовил. Он стянул трусы и протянул ей свой чёрный член. Член длиной был не менее тридцати
Жена должна слушаться мужа