Восемнадцать лет. Восемнадцать лет ожидания, неясного томления и смутных снов, от которых Саша просыпался с липкими простынями и чувством стыда, смываемым под холодным душем. Его комната, увешанная постерами с гитаристами, хранила это тайное смятение. Подарки он ждал обычные: новый ноутбук, наушники, может быть, деньги. Ничто не предвещало ада и рая, который готовила ему семья.
Вечер был теплым, пахло жареным мясом и тортом из кухни. Саша сидел в гостиной на краю дивана, нервно перебирая обертки от уже вскрытых подарков. Отец... отца не было уже давно. Мужчиной в доме был только он, и это бремя, непосильное и странное, он нес как умел. За столом сидели они четверо: мать, Анна Викторовна, и три его старшие сестры — Катя, Марина и Ира. Разница в возрасте была значительной: самой младшей из них, Ире, стукнуло двадцать восемь. Они смотрели на него улыбками, в которых было что-то непривычное, колкое.
– Ну что, именинник, – томно произнесла Катя, самая дерзкая, с ярко-красными губами и взглядом кошки, – стандартные подарки вскрыл. Пора переходить к главному.
– Главному? – пробормотал Саша.
Анна Викторовна встала. Она была женщиной в расцвете сил, с фигурой, которой позавидовала бы любая из ее дочерей. Плотные бедра, высокая грудь, тонкая талия. Она редко носила откровенные вещи, предпочитая строгие блузки и юбки-карандаши. Но сегодня на ней было что-то вроде шелкового халата темно-бордового цвета, подпоясанного на талии.
– Сынок, – голос ее звучал непривычно низко и бархатисто, – восемнадцать лет... Ты уже мужчина. И мужчине нужно... познавать. Не по интернету, не по фильмам. Настоящую плоть, настоящий запах, настоящий вкус.
Саша почувствовал, как по спине пробежал холодок, а в паху предательски зашевелилось тепло. Он ничего не понимал.
– Мам...
– Молчи, – мягко, но непреклонно сказала она. – Просто смотри. И учись.
Не спеша, как будто совершая священнодействие, Анна Викторовна развязала пояс халата. Полы разошлись. Под ним не было ничего. Ничего, кроме смуглой, ухоженной кожи, крутых бедер и густой, уже влажной от возбуждения черной поросли между ног. Саша ахнул, его взгляд прилип к тому месту, которое он никогда не должен был видеть так близко. Запах хлынул на него волной — терпкий, животный, сладковатый запах возбужденной женщины. Его матери.
– Красивая? – спросила мать, проводя ладонью по лобку. – Твои сестры помогали выбирать крем для депиляции. Чтобы было... эстетично.
Катя, Марина и Ира встали, образовав вокруг него полукруг. Они тоже сбросили легкие домашние платья. Под ними оказались только изысканные, откровенные комплекты нижнего белья: кружевные бюстгальтеры, стринги, чулки. Три тела, три разных типажа: пышная, как мать, Катя; худая и высокая Марина с маленькой, но упругой грудью; и спортивная, мускулистая Ира. Все они смотрели на него голодными глазами.
– Мы долго обсуждали этот подарок, Сашенька, – сказала Марина, самая тихая из них, но сейчас в ее голосе звучала сталь. – Как лучше посвятить тебя. Решили... коллективно.
– Подойди, – скомандовала мать.
Ноги сами понесли его. Он встал перед ней, его лицо было на уровне ее живота. Запах стал еще сильнее, пьянящим.
– На колени, – прошептала Анна Викторовна.
Он опустился на колени на мягкий ковер. Отсюда, снизу, вид был еще более сокрушительным. Ровный живот, округлость лобка, и там, в гуще темных волос — розовая, блестящая от влаги щель.
– Лижи, – приказала она, положив руку на его голову и направляя его лицо к себе.
Его разум кричал о запретности, о грехе, но тело было вне его контроля. Язык сам высунулся, коснулся горячей, влажной плоти. Вкус взорвался во рту — соленый, сложный, незнакомый. Он вздрогнул.
Максимум