парке стояла кромешная тьма, но белоснежная пышная жопа светилась. «Станок зачётный. Такую жарить и жарить. Пожалуй, утащу домой на всю ночь.» Левой рукой опёрся на её спину, правой направил член. Вниз, вверх. Вроде нащупал. Делаю плавный нажим. Попал. Отверстие поддалось.
— Ох! – выдыхает она.
Пытается приподняться. Возвращаю её в распластанное состояние, давя между лопаток.
— Стоять.
Новый толчок.
— Ох! – опять выдыхает Люда. – Не туда! Больно, блядь!
Член вошёл в тугую горячую дырку. Сейчас вспоминаю и недоумеваю, почему не понял это: «Не туда». Моё внимание заострилось на: «Больно»? Решил, что вторгся на сухую. Ничего страшного – взмокнешь. Она снова демонстрирует желание встать, мычит. «За выделывалась!» Освободившаяся правая рука, пришла на помощь борющейся левой. Хватаю её барахтающиеся пухленькие руки, завожу за спину. Дрыгаться стала менее активно. Насаживаю до талого. Не останавливаюсь. Деру от души. Член колом буравит отверстие. Светящаяся задница ходит взад-вперёд под моим напором, её обладательница охает в такт. И не скажешь, что отпетая шлюха, дырка очень плотная.
Наконец перестаёт сопротивляться, только мычит. Немножко откинулся, чтобы полюбоваться проникновением. Не видно. Увесистые ягодицы ограничивают обзор. Да и в отличии от Людиной молочно-белой жопы мой член не светится. Ему просто тепло и уютно. Задерживаться на долго нельзя. Хоть и ночь, в любой момент могут появиться посторонние. Место публичное. Парочек, ищущих, где приткнуться, хватает. Плюс, мне плевать – кончит ли моя нынешняя пассия. Стараюсь в постели исключительно с теми девчонками, которые мне нравятся. Подобные же подзаборные перепихоны ни к чему не обязывают. Набираю темп. Член приятно снует челноком. От головки к мозгу точкой-тире отправляются импульсы удовольствия. С каждым проникновением они усиливаются, становятся ярче и длительнее. Пока не взрываются искрами в голове. Загоняю до упора. Член, нервно сокращаясь, выталкивает сперму. Добро! Вынимаю прибалдевший орган, потряхиваю, вожу между булочек. Отпустил сплетённые руки. Прячу болт, подтягивая спавшие до колен штаны. Люда поднимается. С трудом, переминаясь с ноги на ногу и припрыгивая, влезает в джинсы.
— Идёмте, - предлагаю руку.
— Ты не мальчик. Ты козёл, - отвечает резко Людмила и, оттолкнув протянутую руку, быстро семенит в сторону ворот.
«За что?», - повис немой вопрос. Удивление исчезло через час. Дома перед отходом ко сну, залез в душ дабы смыть накопившуюся усталость. Снял труселя, они изнутри оказались испачканы. Пригляделся, не поверил. Принюхался. Твою дивизию! Дерьмо. Фу! Старательно отмывал член и руки на четыре воды. Трусы выкинул в мусорку. Бедная Люда.
Так нечаянно произошёл мой первый анал. Меня всегда впечатляли и до сей поры продолжают бередить душу классные женские задницы. Я считаю, что жопа в женщине главное. Ни титьки, ни глаза, ни талия, ни тем более, упаси господь, мозг. Если у бабы упругая, округлая попа, а при ходьбе выпуклые ягодицы плавно переваливаются – жизнь её на пятьдесят процентов удалась. Спасибо эволюции, создавшей женские жопы! Но совать туда свой прекрасный пенис желания не возникало. Зачем? В дальнейшем подкорректировал своё мнение, анальный секс перестал быть чем-то невообразимым, я понял, что есть женщины, которым он нравится и просто необходим.
Может всё-таки неправда? Иринка была чиста, внешне напоминала юную Констанцию Бонасье из советской постановки «Трёх мушкетёров». Встречаясь на улице или дискотеке, неизменно приветствовал её, расшаркиваясь, изображая поклон мушкетёра: «Как ваше здоровье, милейшая мадемуазель Бонасье?» Смущалась. Однажды приняла игру, сделала в ответ книксен: «А как ваше здоровье, монсеньор Решилье». Вот стерва! Меня возмутило такое сравнение, всегда отождествлял себя с гордым гасконцем д’Артаньяном, на крайний, самый крайний случай, с застенчивым красавчиком Арамисом. «Как же ты, Ирка, докатилась до такого? Хотя... Примеров перед глазами у
Соревнование