макетами двигателей. Пахло её духами — дорогими, древесными.
– Садись, Александр, – сказала она. Он сел. Она обошла стол и села на него напротив него, так что её длинные ноги в чулках оказались в сантиметрах от его коленей. Юбка задралась выше колен.
– Тебе трудно здесь, я вижу, – начала она, закуривая тонкую сигарету. – Ты — единственный биологический самец на потоке. Это создаёт... напряжение.
– Я не понимаю... – начал он.
– Понимаешь, – резко оборвала она. – Ты всё понимаешь. Они смотрят на тебя как на кусок мяса. И я их понимаю. – Анна Георгиевна сделала затяжку, выпустила дым ему в лицо. – Здесь все — в процессе или после коррекции. Гормоны, операции. Они... мы... живём в состоянии вечной охоты. Похоть — наш двигатель. А ты — самая лакомая добыча. Неприкосновенный, наивный, пахнешь по-настоящему.
Саша почувствовал, как по спине бегут мурашки. Он хотел встать и уйти, но тело не слушалось. Его взгляд прилип к её ногам, к изгибу бедра под тканью юбки.
– Я... я не хочу проблем, – прошептал он.
– Проблем не будет, – улыбнулась она, и на этот раз в улыбке было что-то хищное. – Если ты будешь послушным. Очень послушным мальчиком.
Она наклонилась, и её губы почти коснулись его уха. – Завтра после шестой пары. Кабинет 303. Лаборатория силовой электроники. Там никого нет. Придёшь. Или... мы найдём тебя сами. И будет хуже.
Угроза висела в воздухе. Саша кивнул, не в силах вымолвить слово. Всю ночь он не спал, представляя себе ужасные картины, но между ними пробивались иные — постыдные, возбуждающие.
Кабинет 303 оказался полутемным помещением с длинными столами, заставленными приборами. Шторы были задёрнуты. Пахло озоном, маслом и... тем же сладким парфюмом. В центре комнаты стояла широкая лабораторная стол-верстак.
Они ждали его. Анна Георгиевна, сидя на столе, закинув ногу на ногу. Рядом — Марина Олеговна, уже без пиджака, в обтягивающей белой рубашке, из-под которой отчётливо просматривалась мощная грудная клетка и соски. Лера и Соня из его группы. И ещё две незнакомые ему «студентки» старших курсов — одна похожая на культуристку, другая — хрупкая, почти кукольная, но с бешеным огнём в глазах.
Дверь щёлкнула за его спиной. Он оказался в ловушке.
– Ну что, Александр, – голос Анны Георгиевны звучал как скрип стали по стеклу. – Ты пришёл. Умный мальчик.
– Что вы хотите? – Его собственный голос прозвучал жалко и тонко.
– Тебя, – просто сказала Марина Олеговна, срывая с себя рубашку одним резким движением. Пуговицы отлетели, звякнув о пол. Её торс был мускулистым, почти мужским, но с аккуратными шрамами под грудью, где когда-то была удалена ткань. Набухшие, неестественно розовые соски возвышались на широкой груди. Она расстегнула брюки и стянула их вместе с боксерсами. И там... там было то, чего Саша боялся увидеть больше всего. Большой, уже наполовину возбуждённый член, бледный, с аккуратно подстриженной тёмной растительностью у основания.
Саша отшатнулся, упёршись спиной в дверь. По его лицу пошли красные пятна.
– Не бойся, – прошипела Лера, подходя к нему. Её рука, сильная и цепкая, впилась ему в пах через джинсы. – Мы просто хотим поиграть. Всем классом.
Они двинулись на него. Соня и культуристка схватили его за руки, прижали к прохладной поверхности лабораторного стола. Хрупкая кукла подошла и без всяких предисловий расстегнула его джинсы, стащила их вместе с трусами. Его собственный член, маленький и съёжившийся от страха, обнажился перед всеми.
– Ой, какой испуганный, – сюсюкающе сказала кукла, проводя длинным ногтем по его внутренней стороне бедра. – Сейчас мы его разбудим.
Нигина