плюнул на пальцы, растёр слюну у неё между ягодиц. Равшана поняла, что сегодня он снова будет иметь её в зад и уткнулась лицом в подушку. Палец вошёл в неё сзади — сухой, жёсткий, сразу на всю длину. Она задышала ртом.
— Вот так, — сказал Николай. — Умница.
Он вытащил палец, сплюнул ещё, приставил палец и снова засунул его внутрь. Равшана была еще слишком узкая там и он старался каждый раз тщательно её готовить. Девушке это не нравилось, она хотела, чтобы он делал все грубо, чтобы ей было не приятно и ей не нравился этот противоестественный секс с этим властным мужчиной. Но он продолжал аккуратно готовить ее дырочку, пока сфинктер не стал податливым. Николай вынул палец и приставил головку члена к сжатому кольцу. Надавил. Равшана застонала сквозь зубы. Он вошёл медленно, но не останавливаясь, раздвигая её туго и глубоко. Когда вошел до конца, прижался пахом к её ягодицам, выдохнул.
— Какая же у тебя еще тесная попочка, — сказал он. — Хорошо...
И начал двигаться. Крепко, размеренно, с каждым толчком выбивая из неё воздух. Кровать скрипела. Он держал её за бёдра, притягивал на себя, вбивался глубже. Равшана вжималась лицом в подушку, чтобы не кричать.
— Прошу тебя, — шептала она в такт толчкам. — Разреши. Пожалуйста. Пусть она приедет. Я ведь и так отдаю себя.
— Так хочешь что ли? — переспросил он, не сбавляя темпа.
— Да... Пожалуйста... Это ведь сестра моя...
Николай наклонился над ней, прижался грудью к спине, задышал в ухо.
— А сестра твоя? — спросил он. — Такая же покладистая?
Равшана замерла на секунду, но он снова толкнул, и она всхлипнула.
— Нет, — выдавила она. — Она еще девочка... Совсем...
"Такой тугой попке как можно отказать?"
Он выпрямился, взял её за талию и стал ебать быстро, жёстко, с влажным шлепаньем. Равшана уже не сдерживалась — стонала в подушку, сжимала простыню. Николай рычал сквозь зубы. Потом вбился до упора, замер, и она почувствовала, как внутри разливается горячее. Он кончал долго, толчками, не выходя. Смачно, глубоко.
— Ладно, — сказал он, отдышавшись. — Пусть приезжает.
Он вышел из неё. Равшана лежала, не шевелясь. Между ягодиц было мокро и липко. Снова он поимел её. Снова он кончил ей глубоко внутрь. Но в этот раз он даже не проявлял инициативу. Она сама пришла. Равшана поднялась, одёрнула халат.
— Спасибо, — сказала она тихо. Приблизилась и поцеловала его в губы. Он любил когда она так делала, но она почти никогда его так не баловала. Равшана оставляла губы только для его сына.
— Иди. И помни, что обещала. У нас ничего не изменится.
Она вышла. В коридоре постояла, прислушалась. Тихо. Вернулась в их с Сергеем комнату. Он спал на спине, одна рука свесилась с кровати. Равшана легла рядом, прижалась к нему, обняла. И замерла.
Под ладонью, на его трусах, она почувствовала влажное пятно. Тёплое, липкое, уже подсыхающее. Она провела пальцами — сперма. Его сперма. Значит, он не спал. Значит, вставал. Значит, видел её в комнате отца. И не вышел, не остановил, не сказал ни слова. Просто дрочил на это.
Равшана отняла руку. Внутри поднялось отвращение — холодное, липкое, как то, что осталось на её пальцах. Она лежала рядом с Сергеем, смотрела на его спокойное лицо и понимала, что больше не сможет смотреть на него так, как раньше. Он знал. И молчал. И это молчание было хуже всего, что сделал с ней Николай.
Она ничего не сказала. Отвернулась к стене. Утром она встанет, сварит кофе, будет улыбаться. Но что-то между ними уже
Рассказик ?2