Аня усмехнулась – коротко, беззвучно. Встала и ушла. Но её посещение посеяло в нём не просто страх, а тёмное, липкое любопытство. Ту самую червоточину, которая заставила его в ту ночь, лежа в постели, под одеялом, взяться за свой член. Он представил не Аню, не тех девушек из университета. Он представил Кармен. Её мощные бёдра, её огромный, лоснящийся член, её холодные пальцы, впивающиеся в его кожу. И к своему ужасу и стыду, он почувствовал, как его тело отзывается. Эрекция была болезненной, почти злой. Он кончил быстро, сдавленно застонав, а потом долго лежал, глядя в потолок, ненавидя себя.
На следующий день ровно в семь во дворе заурчал мощный двигатель. Из чёрного внедорожника вышла Кармен. Она была в строгом чёрном костюме, волосы убраны в высокий пучок. Выглядела как успешная деловая женщина, если бы не её рост и ширина плеч. Ева, бледная, открыла дверь.
– Добрый вечер, – Кармен улыбнулась, и её улыбка не достигала холодных карих глаз. – Александр готов?
Он вышел, одетый в простые джинсы и футболку. Избегал смотреть ей в лицо.
– До завтра, мама, – бросил он, проходя мимо матери, не обнимая её.
Ева только кивнула, губы её дрожали.
Дорога была молчаливой. Кармен правила уверенно, не глядя на него. Они выехали за город, свернули на грунтовку, ведущую в густой лес. Наконец, в глубине чащи показался современный коттедж из стекла и бетона – бункер, скрытый от посторонних глаз.
Войдя внутрь, Александр ахнул. Интерьер был выдержан в минималистичном, почти больничном стиле: белые стены, полированный бетонный пол, много стекла. Но в центре огромной гостиной стояла не мебель, а нечто, напоминающее тренажёр или станок. Что-то вроде козла для гимнастики, но обитое чёрной кожей, со множеством ремней и креплений.
– Раздевайся, – сказала Кармен, снимая пиджак. Под ним оказалась обтягивающая чёрная майка, подчеркивающая рельеф её торса.
Александр замер.
– Я сказала, раздевайся. Или тебе нужна помощь? – В её голосе прозвучала знакомая, не терпящая возражений нотка.
Дрожащими пальцами он снял футболку, затем джинсы и нижнее бельё. Воздух в комнате был прохладным, по его коже побежали мурашки. Его член съёжился от страха и холода.
Кармен медленно обошла его кругом, изучающе, как скульптуру. Её взгляд был безжалостным, аналитическим.
– Физическая форма неплохая. Но психологически ты зажат. На прошлой съёмке ты был просто мясом. Теперь я научу тебя быть… инструментом. Восприимчивым инструментом. – Она подошла к стене, нажала кнопку. Из динамиков полилась странная музыка – эмбиент, нарочито спокойная, монотонная. – Ложись на станок. На живот.
Он повиновался, чувствуя, как холодная кожа прилипает к его груди и бёдрам. Кармен подошла, её сильные руки взяли его запястья, пристегнули к кожаным манжетам на краях конструкции. Затем она закрепила его лодыжки. Он оказался растянут, полностью обездвижен, его задница приподнята на валике.
– Первый урок: дыхание и расслабление. Напряжение рождает боль. Принятие рождает… новые ощущения.
Она отошла, и он услышал лёгкий шипящий звук. Через мгновение он почувствовал на своих ягодицах тёплую, маслянистую струю. Это был разогретый лубрикант. Обильный, скользкий. Её пальцы, натянувшие тонкие латексные перчатки, появились в поле его зрения сзади. Они легли на его напряжённые ягодицы, начали массировать, разминать мышцы, втирая масло.
– Расслабься, – её голос звучал гипнотически. – Выдыхай.
Её пальцы скользнули ниже, к его анусу, который сжался в ожидании боли. Но боли не было. Только настойчивое, методичное давление. Один палец, обильно смазанный, начал входить в него. Медленно, миллиметр за миллиметром. Александр зажмурился, ожидая разрыва. Но его тело, подготовленное предыдущим грубым сексом, уже помнило это вторжение. Мышцы, хоть и сопротивляясь, постепенно поддавались.
Трое на пляже. Часть 2