хриплее. Она одной рукой продолжала держать его за бок, а другой дотянулась до его члена, висящего под животом. Её пальцы сжали его, начали яростно дрочить в такт своим жёстким фрикциям.
Это было слишком. Противоречивые ощущения – болезненное растяжение сзади и знакомая, грубая стимуляция спереди – сломали последние барьеры. Александр закинул голову назад, его рот искажен немым криком, в котором смешались боль, стыд и нарастающий, неконтролируемый спазм удовольствия. Кармен чувствовала, как его внутренние мышцы судорожно сжимаются вокруг её члена, уже не пытаясь вытолкнуть, а подчиняясь какому-то новому, извращенному ритму.
– Да… вот так, мальчик. Отдавайся, – прохрипела она, и её толчки стали резче, живот упирался в его ягодицы с мокрыми шлепками.
Её рука работала над его членом с безжалостной эффективностью, большой палец втирал каплю смазки в чувствительную головку. Это сводило с ума. Александр видел перед глазами вспышки света, его тело выгибалось в тщетной попытке бегства, но ремни держали его намертво. И затем наступило – волна, которую он не мог остановить. Глухой, раздирающий стон вырвался из его груди, и он кончил, брызгая спермой на черную кожу станка и на её сжатые пальцы. Спазмы оргазма заставили его внутренности судорожно сжиматься вокруг члена Кармен, и это довело её до края. С хриплым рыком она вогнала в него свой ствол на последнюю, невозможную глубину и замерла, её тело затряслось в разряде мощного, долгого оргазма. Александр чувствовал, как внутри него пульсирует её член, изливаясь горячими потоками.
Она оставалась в нём ещё какое-то время, тяжело дыша, потом медленно, почти нежно выскользнула наружу. Звук был влажным, неприличным. Александр лежал разбитый, в луже своих и её выделений, чувствуя, как её семя вытекает из него тёплой струйкой по внутренней стороне бедра.
Кармен отстегнула ремни на его лодыжках и запястьях одним ловким движением. Его руки безвольно упали вдоль тела.– Встань. Иди в душ, – её голос снова стал деловым, безэмоциональным. – Там всё есть.
Он сполз со станка, ноги подкосились, и он едва удержался на ногах. Стыд жёг его изнутри сильнее, чем физическая боль. Он не смотрел на неё, пошёл, спотыкаясь, в указанную дверь.
Душ был огромным, со стеклянными стенками и множеством насадок. Он отмывался долго и тщательно, но ощущение её внутри, её запах, её власть, казалось, въелись в кожу. Когда он вышел, закутанный в мягкое белое полотенце, он увидел Кармен. Она уже переоделась в тёмный шелковый халат и стояла у огромного окна, глядя в ночной лес. На низком столе рядом дымились две чашки кофе.
– Садись, – сказала она, не оборачиваясь.
Он опустился на край дивана, держа полотенце вокруг себя как щит.– Завтра, – начала она, наконец повернувшись к нему. Её лицо было спокойным. – Съёмка будет проходить здесь, в подвальной студии. Там оборудован антураж гостиной. Будет только я, вы двое и две камеры с операторами. Без зрителей. Это более… интимно. И более требовательно к актёрам.
Александр молчал, уставившись в тёмную жидкость в своей чашке.– Ваша задача – изобразить страсть. Не насилие, не отчаяние. Страсть между братом и сестрой, которая прорвалась наружу благодаря своеобразной… обстановке. Ты понял меня? Ты будешь не жертвой. Ты будешь любовником. Для Ани. И для камеры.
– Она моя сестра, – хрипло произнес он.– Да. И это – главная точка возбуждения. Запретность. Не пытайся убежать от этого. Прими это как данность. Как инструмент. – Кармен сделала глоток кофе. – Сегодня я разблокировала твоё тело. Завтра Аня разблокирует твою голову. Она уже готова. Она жаждет этого больше, чем ты можешь представить.
Моя пожилая тёща