Павел смолчал тогда, но я видела, как это поселилось в нём. Как гнилой зубец, который потихоньку подтачивает здоровую плоть. Мысль, что я принадлежала не только ему, даже в рамках этого безумного плана, разъедала его изнутри. Он ласкал шрам на моём животе, целовал его, но в его поцелуях я всё чаще чувствовала не благодарность, а одержимость. Пометку. Как будто он пытался застолбить территорию, которую сам же и открыл для чужих.
Дети росли. Марк и Мила уже делали первые шаги, лепетали свои первые слова. Наш дом был наполнен игрушками, смехом, детским плачем. И тихим, липким напряжением между нами. Павел стал чаще просматривать архивные записи — не те, где я с новорождёнными, а те, что были сняты до. Он включал их на большом телевизоре в гостиной, когда дети спали, садился в кресло и смотрел, не отрываясь. Его рука медленно ласкала член через штаны. Он не приглашал меня присоединиться. Он просто смотрел. А я сидела рядом, вязала или пила чай, и чувствовала, как краснею от стыда и возбуждения. На экране моё перемазанное спермой лицо кривилось в немом крике, когда в меня входили одновременно с двух сторон.
— Мало, — сказал он как-то раз, выключив запись. Голос был спокойным, почти бесстрастным. — Тогда было мало. Они... кончали мимо. Неэффективно.
Я подняла на него глаза.
— Паш...
— Я думаю, — перебил он, поворачиваясь ко мне. Его глаза горели знакомым лихорадочным блеском, тем самым, что был в самом начале. — Что нам нужно повторить. Но правильно. С научным подходом. Чтобы наверняка.
— У нас уже есть дети, — прошептала я, хотя знала, что мои слова ничего не значат. Мое тело уже отреагировало на его тон — низ живота сладко заныл, влага проступила между ног.
— А почему не больше? — Он улыбнулся, и в этой улыбке не было ничего здорового. Это была улыбка коллекционера, одержимого идеей полной коллекции. — Двойня — это хорошо. Но в мире есть тройни. Четверни. Нам нужно продолжить род. Настоящий, крепкий род. А для этого... нужно больше семени. Самого лучшего. Отборного.
Он уже не просил моего согласия. Он его требовал. Не словами, а всем своим существом. И я... я не могла отказать. Во мне просыпалась та же самая грязная жажда, что и у него. Жажда быть сосудом, полем битвы, ареной. Жажда быть переполненной.
На этот раз он действовал ещё более методично. «Наш уголок» был уже пройденным этапом. Он вышел на какие-то закрытые форумы, нашел мужчин, которые не просто искали приключений, а специализировались на подобных... мероприятиях. Он составил список требований. Обязательный медосмотр. Обязательные свежие анализы на все инфекции. И главный критерий — размер. Он искал именно большие члены. От 22 сантиметров и больше. «Чем больше объём эякулята и чем глубже проникновение, тем выше вероятность зачатия», — писал он в своих холодных, деловых сообщениях.
Через неделю всё было организовано. Он арендовал не номер, а целый лофт на окраине города. Пространное, индустриальное помещение с бетонными стенами и высокими потолками. Посередине стояла не кровать, а что-то вроде широкой массажной кушетки на металлическом каркасе, обтянутой чёрной кожей. Рядом — штативы с камерами, софиты, даже небольшой кран с микрофоном для записи звука. Это была не съемочная площадка для порно. Это была лаборатория.
Мужчин было трое. Именно трое — как Павел и задумывал. Все под его строгий отбор подошли идеально.
Первый — Руслан. Самый старший из них, лет сорока. Грузный, мощный, как бык. Его член в спокойном состоянии казался просто огромным, толстым, с выраженными венами. Он молча курил у окна, когда
Соседка по даче. Следующий вечер.