Кори, смущенная и покрасневшая, в шоке прикрыла рот рукой:
— Правда? Боже мой! Почему ты мне никогда об этом не говорил? Не могу поверить, что я это делала, ты должен был меня остановить!
— Дорогая, я бы с удовольствием, но мне доставляет слишком много удовольствия наблюдать, как он краснеет, и гадать, что же происходит у него под одеждой. Ты не думаешь, что это грех для пастора, испытывать эрекцию к одной из своих прихожанок сразу после проповеди, направленной против похоти?
Я так сильно смеялся, что у меня по щекам текли слезы, а Кори ныла, что ей нужно найти новую церковь. Если это была их игра, то чертовски хорошая, но теперь вы знаете еще одну причину, почему я так люблю этих людей. Какие бы проблемы у меня ни были, они всегда могут меня подбодрить.
Я лишь сожалел, что Кристи пропустила всю эту сцену. Знаю, она бы каталась по полу от смеха, держась за бока. Без неё всё выглядело неполноценно, но всё равно было чертовски смешно. По реакции Кори я был уверен, что они говорят серьёзно. Когда я отдышался, то взял две бутылки у Рона – отличное шардоне, которое, как он знал, мне нравилось, – и, конечно же, его шотландский виски, на этот раз тёмный и насыщенный янтарный Гленфиддич.
Кори упала в кресло и сидела, обхватив голову руками, бормоча:
— О боже, о боже, о боже!
Я улыбнулся, поставил виски на стойку и положил руку ей на плечо:
— Расслабься, Кей, он человек божий, я уверен, он просто воспринял это как дар свыше. Как насчет бокала вина, чтобы утолить твои печали? И кстати, раз уж зашла речь о небесах, что это за духи у тебя?
Отвлекающий маневр сработал, по крайней мере, немного, и она просияла:
— Тебе нравится? Называется Соблазнение, я подумала, тебе понравится. Мой любимый подарил мне это.
Она улыбнулась Рону.
— Да, Кей, оно очень тебе подходит. Очень сексуально. Только ни в коем случае не душись им, когда будешь обнимать своего пастора, он, наверное, тут же открестится от тебя!
Мы с Ронни опять посмеялись, когда она вскочила со своего места вдогонку за мной и шлёпнула меня по руке и спине, хотела и по заднице, но тут я увернулся.
— О, Адам, я не могу поверить, что ты это сказал! Это ужасно, ты попадёшь в ад!
Потом она тоже рассмеялась, ее самобичевание рассеялось, когда я откупорил вино, а Ронни налил себе пару глотков виски. Мы удобно устроились, наслаждаясь обществом друг друга, и просто разговаривали, пока разогревался гриль. Я быстро перешел к теме, которая меня волновала:
— Итак, Кори, тебе удалось поговорить сегодня с Кристи?
Кори улыбнулась мне.
— Значит, она немного не давала тебе покоя, Адам? — спросила она. — Да, я с ней поговорила по-женски, у нас был долгий и приятный разговор.
— Как у неё дела?
— О, ты знаешь, иногда она кажется вполне нормальной, но потом вдруг начинает плакать. Она как ты, Адам, словно в подвешенном состоянии, не знает, стоит ли ей надеяться или начать оплакивать то, что могло бы быть.
Это застало меня врасплох и немного растрогало. Мне казалось, что правила устанавливает она, и она твердо решила либо поступать по-своему, либо уйти. Мысль о том, что она страдает и оплакивает возможный конец прекрасных отношений, потрясла меня. Образ ее, одинокой и плачущей, был для меня очень болезненным; я ненавидел эту мысль.
Я вздохнул и услышал дрожь в своем голосе:
— Ох, черт. Ребята, как до этого дошло? Я этого не хотел, я просто хотел провести с ней всю свою жизнь,
ЗА ЗАКРЫТОЙ ДВЕРЬЮ.НУ ИЛИ КАК Я ОТОДРАЛ ОДНОКЛАСНИЦУ ЛЕРКУ