контролировать останется. "Дядюшка" слабо улыбнулся и прикрыл глаза.
Аня в задумчивости смотрела на "дядюшку" и в чертах ее лица появились признаки жесткости и уверенности. С поставщиками она будет разговаривать не как жена Кима Арсентьевича, а как владелица корпорации....
Встреча с поставщиками прошла быстро и документы подписали все заинтересованные лица. Вот что значит хорошо подготовленный вопрос, работа на опережение. И никто не посмел косо посмотреть на живот Ани. "Дядюшка" оказался прав, впрочем он всегда прав.... Аня смотрела список в телефоне, но буквы расплывались. Теперь программа на год была расчерчена четко, как по линейке: курсы, стажировки, дедлайны. Но вот наступил момент и линейка как будто треснула. Рядом появился Зенон, и от его присутствия в воздухе стало тесно. Аня поймала себя на том, что непроизвольно поправляет волосы - жест, который она считала глупым. "Это чертовы гормоны", - строго сказала себе она. Но где-то внутри уже шевельнулось другое слово: "хочу его!"
А Зенон в это время добивался стерильной чистоты в массажной комнате, этом ставшим почти святым местом для него. Этой комнате он пожалуй обязан самыми счастливыми минутами в своей жизни ... Зенон бросает тряпку в ведро и замирает, прислушиваясь к тишине - не к той когда кто-то стоит и ждет ответа, а к настоящей, когда в комнате только ты и твои мысли. И эта тишина вдруг оказывается оглушающей, громче любого разговора.
Он подходит к окну, упирается ладонями в подоконник, опускает голову. Пальцы, ладони все еще помнят каждый изгиб, тепло ее спины, упрямые узлы мышц, то как Аня вздрагивала от каждого движения - не от страха, а от того, что напряжение было слишком сильным. И вот это тепло не уходит, оно будто вьелось в кожу, и от этого внутри все натянуто как струна. Он резко выпрямляется, проводит ладонью по лицу, буто стирая с себя эту слабость. Потом берет полотенце, складывает его ровно, по изгибу, снова разворачивает, складывает иначе - просто чтобы руки были заняты.
Потом он останавливается и вдруг улыбается - криво, без веселья, но искренне. Затем положил полотенце на полку, смотрит на часы. Да он будет продолжать делать то что умеет лучше многих мужчин, и Аня тихо благодарит его не из вежливости, а потому что чувствует - ему можно доверять!!! Сегодня есть Ким Арсентьевич, а завтра ...слишком рано шагать в завтра!
Зенон включил музыку: тихо заиграла виолончель. В этот момент в комнату вошла Аня и устало легла на кушетку, прикрыв глаза. Зенон начал мягко прорабатывать ее плечи - не как на сеансе, а как специалист, который боится причинить боль, потому что девушка стала более хрупкой. "Ты сейчас будто проверяешь, не сломаюсь ли я?" - шепчет Аня, не открывая глаз. Зенон мягко ответил: "Потому что ты сейчас как первый лед на близлежащем водоеме. Хочется идти рядом и держать за руку, чтобы не провалилась."
Аня усмехнулась: "Теперь я не провалюсь. Теперь я просто росту." Зенон накланяется, касается губами ее виска: едва - едва: "И с каждым днем ты не просто больше ... Я лублу тебя с каждым днем все больше." Аня вздыхает, но в голосе звучат лукавые нотки: "У меня же живот все больше!"
Зенон тоже улыбнулся: "А я лублу не только как ростет твой очаровательный животик. Я лублу, как ты морщишься, когда утренний кофе чуть остыл. Как ты забываешь ключи, а потом они обнаруживаются в холодильнике. И еще ...." Аня перебила его : "Ты невыносимый серцеед!" А Зенон поцеловал ее в макушку: "Я просто человек, который видит, как в тебе помещается целый мир.
30 лет разницы не помеха