В лимузине просторно, пахнет кожей сидений. Томас на переднем сидении, смотрит на дорогу, но краем глаза на Аню. Аня сжимает кулаки, потом разжимает. Пытается дышать глубоко и ровно. Томас тихо говорит : "Совсем не обязательно быть каменной. Можно злится. Можно вообще ничего не говорить и мы уже подьезжаем." Аня усмехается, но без злости - скорее от того, что напряжение ищет выход. Она шепчет: " Я не боюсь...Просто бесит, когда все происходит вот так. Внезапно. Не по плану." Томас кивает: "Планы это хорошо. Но иногда сама жизнь вносит свои коррективы!"
И вот уже ближе к утру в родильном доме раздается первый крик. Еще некоторое время спустя - второй. Все вокруг наполняется этим живым, настоящим звуком, замирает на несколько мнгновений, чтобы услышать их. В просторной палате слышны шаги, тихий голос медсестры.... Тут же доктор, внимательный и уверенный. Аня лежит измученная, уставшая, но удивительно спокойная.
Медсестра улыбается к Ане: " Мальчик и девочка. Близняшки. Оба в поряке. Хотите взглянуть на них?" Аня кивает, и в этом кивке столько отобразилось: облегчение, усталость, гордость, нежность - все сразу. Доктор чуть улыбается, делает пометку в карте, потом смотрит на Аню уже не как врач, а как человек: " Вы большая молодец. Очень сильная женщина."
А Аня не говорит в ответ "спасибо". Она просто смотрит на малышей - и отчетливо осознает: вот оно. То ради чего не жаль было пройти через этот брак, все эти фото, ужимки, ухмылки, слова, которые чаще ранили... Но теперь у нее есть дети и все возможности обеспечить им достойное будущее.
А потом - возвращение в особняк. Не в ту суету, что была раньше, а в тихое, специально приготовленное место: где все под рукой, нянечка средних лет - такая, у которой руки надежные, движения уверенные, и сразу понятно: "Я тут, я все сделаю, ты просто посиди, понаблюдай за своими сокровищами!" И вот в этой тишине, когда наконец-то все устроено, наступает тот самый момент - Ким Арсентьевич увидел своих детишек!
Их комната большая, но сейчас кажется уютной из-за правильно подобранного освещения. У окна - кресло, рядом две аккуратные детские кроватки. Кровати стоят не по линейке, а чуть наискосок - как нянечка сказала, чтобы утром солнышко не светило малышам прямо в глаза. Бортики облицованы светлой тканью, почти как пеленкой, и на одном из них - крошечная зацепка, будто кто-то уже пытался дотянуться и потрогать. Нянечка тихо поправляет одеяльце у девочки, потом наклоняется к мальчику, прислушивается, будто проверяет, все ли с ним в порядке. Нянечка ходит бесшумно, но слышно как она иногда тихо напевает что-то без слов - не колыбельную, а простую мелодию, душевную, успокаивающую.
Через некоторое время в дверях появляется Томас. Аня уже сидит в кресле, держит на руках девочку - та спит, прижавшись к ней, теплая настоящая. Мальчик пока в кроватке, чуть хмурит во сне бровки, будто уже сейчас решает какие-то свои важные дела. Томас остановился у окна, будто боится подойти ближе: боится, что его шаги - внесут смятение в этот новый хрупкий покой. Он принес маленький букетик - не торжественный, а такой, какой мог купить на углу улицы : несколько ромашек и веточка чего-то зеленого, что он сам не знает, как называется. И он с облегчением выдыхает, когда Аня улыбается ему необыкновенно приветливо. Томас увидел поближе близняшек и смог промолвить: "Они очаровательные, как два свежих дыхания. Я еще не видел такой прелести..."
Ким Арсентьевич появился безвучно и незаметно. Он в своем инвалидном кресле и по его щекам катятся те самые
Реальная ситуация в поезде