её мокрую пизду, про её соски, про то, как ей хочется.
— Да, — сказала она. — Я понимаю и согласна.
— Вот и отлично, — Лариса улыбнулась в первый раз. Улыбка была тонкая, как лезвие. — Ты принята. Завтра в восемь. Форму выдадут. И, Айгуль…
Айгуль подняла глаза.
— Оденься.
Айгуль наклонилась за одеждой. Руки дрожали. Она натянула трусы, леггинсы, лифчик, майку — быстро, не глядя на Ларису. Но когда она выпрямилась, то увидела в зеркале за спиной хозяйки своё лицо — раскрасневшееся, с припухшими губами и блестящими глазами. И за этим лицом — улыбку Ларисы, которая всё ещё смотрела на неё.
— Завтра, — повторила Лариса. — Не опаздывай.
Айгуль вышла из кабинета, прошла через зал, мимо тренажёров, мимо людей в дорогой форме, мимо девочки с идеальным хвостом. На улице пахло осенью и бензином. Она остановилась у дверей, прижала ладонь к груди, где всё ещё колотилось сердце, и впервые за долгое время улыбнулась — широко, по-настоящему, как улыбаются, когда наконец выныривают из воды.
У неё была работа.
А между ног всё ещё было мокро.
На следующий день Айгуль была на работе. Первый день в фитнес-клубе выжал её досуха, шесть групповых занятий подряд, чужие потные тела, зеркала, в которых она ловила собственное отражение с перекошенным от усталости ртом, и голос, который к вечеру сел так, что она уже не говорила, а сипела. Когда смена закончилась, администраторша с короткой стрижкой сунула ей в руку плотный картонный прямоугольник с серебряным тиснением и сказала что-то про массаж, про релакс, про то, что это включено в первый день для новеньких. Айгуль кивала, не вслушиваясь. В голове гудело, ноги ныли от икр до поясницы, и единственное, чего ей хотелось, — добраться до кровати и отключиться. Она прервала женщину на полуслове, махнула сертификатом, мол, да-да, всё поняла, спасибо, и поплелась в раздевалку.
На следующий день она пришла к восьми. Тело ещё помнило вчерашнюю нагрузку, но Айгуль заставила себя двигаться бодро, улыбаться клиентам, поправлять чужие спины и считать повторы вслух. К вечеру усталость снова навалилась, глухая, свинцовая, и она вспомнила про сертификат, который так и лежал в сумке. Массаж. Релакс. Звучало как награда. Она переоделась в чистую майку, натянула леггинсы, сунула сертификат в карман и пошла по коридору в дальний конец зала, где, как ей сказали, находился кабинет для восстановительных процедур.
В коридоре её встретила Лариса. Та стояла у двери кабинета, скрестив руки на груди, в своём белом костюме, который сидел на ней как вторая кожа, и смотрела на Айгуль с лёгким прищуром. Айгуль замедлила шаг. После собеседования они почти не пересекались, Лариса появлялась в зале редко, проходила мимо, не глядя, и от этого взгляда сейчас, направленного прямо на неё, по спине пробежал холодок.
— Что у тебя? — спросила Лариса, не поздоровавшись.
Айгуль молча протянула сертификат. Лариса взяла его двумя пальцами, повертела, потом перевела взгляд на Айгуль, с лица на грудь, на бёдра, снова на лицо. Что-то мелькнуло в её глазах, какое-то понимание, от которого уголки губ дрогнули.
— Понятно, — сказала она. — С этим я смогу помочь. Проходи.
Айгуль увидела как массажистка хотела пройти в кабинет, но Лариса остановила её, сказав простое: "Я сама". Она открыла дверь и пропустила Айгуль вперёд. Кабинет был небольшой: кушетка, застеленная одноразовой простынёй, ширма, столик с маслами, приглушённый свет. Пахло эвкалиптом и чем-то тёплым.
— Раздевайся полностью, — сказала Лариса, закрывая дверь. — И ложись на живот.
Айгуль замерла. На мгновение ей показалось, что она ослышалась. Но Лариса уже мыла руки у раковины, спокойно, по-хозяйски, и
Бесконтактная