Потом медленно села, морщась от боли в пояснице и в заднем проходе. Айгуль посмотрела на неё, потом на купюры в своей руке. Она не заметила как смяла их. Теперь она расправила их, сложила аккуратно, сунула в сумку. Потом встала, держась за край кушетки, и на ватных ногах пошла к раковине.
Вода была тёплой. Айгуль мылась долго, тщательно, но внутри всё равно оставалось ощущение — распирающее, саднящее, чужое. Она тёрла себя, пока кожа не покраснела, а потом просто стояла, уперевшись лбом в прохладный кафель.
Айгуль выключила воду, вытерлась, оделась. Леггинсы неприятно обтягивали, и каждое движение отдавалось тупой болью. Она застегнула сумку, поправила волосы, посмотрела на себя в зеркало. Лицо было чужое - раскрасневшееся, но в глазах, глубоко-глубоко, теплилось что-то новое.
Она зачем-то снова достала купюры из сумки, пересчитала их, видимо только теперь понимая, что произошло.
"Может, и не так плохо иногда подработать «массажисткой»?"
Продавщица