- мне всё равно. Решишь не делать массаж, а отсосешь или всё-таки подрочишь... Тебе решать. Мне важно, чтобы конфликт ты решила так или иначе. Только выбери решение сама. И не надо потом говорить, что это я тебя заставила, что клуб виноват, что все вокруг плохие, а ты бедная овечка. Ты взрослая. Разберись с проблемой.
Айгуль стояла, опустив руки. В голове было пусто и гулко, как в зале после закрытия. Она думала о том, что скоро ей платить за квартиру. О том, что Лариса может вышвырнуть её в любой момент. О том, что Костя уже назвал её шлюхой, и это слово теперь прилипло к ней, как запах.
— Хорошо, — сказала она. Голос был чужой, деревянный. — Я сделаю.
Лариса кивнула, будто ничего другого и не ждала.
— Вот и умница. Он в седьмом кабинете. Уже ждёт.
Она открыла дверь и вышла, не оглянувшись. Айгуль постояла ещё несколько секунд, глядя на кушетку, на ширму, на столик с маслами. Потом вышла в коридор и пошла к седьмому кабинету.
Дверь была приоткрыта. Она толкнула её и вошла.
Сергей Михайлович лежал на кушетке на животе, подложив руки под голову. На нём была только простыня, небрежно прикрывавшая зад. Он повернул голову, увидел её и улыбнулся — сыто, по-хозяйски.
— А, вот и ты. А я уж думал, не придёшь.
Айгуль закрыла за собой дверь. Подошла к кушетке. Руки не слушались, в горле пересохло.
— Ложитесь, — сказала она. — Я начну.
Он хмыкнул, но ничего не сказал. Она налила масло на ладони, растёрла. Положила руки ему на спину — на широкую, рыхлую, поросшую редкими волосами спину. Начала водить ладонями, не зная, куда давить, с какой силой, как вообще это делается. Пальцы скользили по коже, оставляя жирные полосы. Она мяла его плечи, как тесто, без всякого ритма, и чувствовала, как он напрягается.
— Это что такое? — спросил он через минуту. — Ты меня гладишь, как корову. Я массаж заказывал.
— Я… я стараюсь.
— Стараешься. Ну-ну.
Она попыталась надавить сильнее, провела костяшками вдоль позвоночника. Он дёрнулся.
— Больно же! Ты что, курсы массажа не проходила какие-то?
— Простите.
— «Простите». Лариса говорила, ты профессионал. А ты даже спину нормально размять не можешь.
Он вдруг перевернулся на спину — грузно, одним движением. Простыня сползла, открыв его живот, широкую грудь и член, лежавший на бедре, — толстый, с тёмной головкой, уже полувставший. Айгуль отшатнулась.
— Всё ясно, — сказал он, глядя на неё снизу вверх. — Ни на что ты больше не способна. Тогда переходи к главному. Это у тебя хотя бы получится?
Она стояла, не зная, куда деть руки. На столике лежала коробка с перчатками. Она взяла одну пару, натянула — тонкий латекс прилип к влажным ладоням. Подошла ближе. Села на край кушетки. Протянула руку и взяла его член.
Он был горячий, тяжёлый. Айгуль сжала его сквозь перчатку и начала водить рукой вверх-вниз — неуверенно, слишком медленно, слишком слабо. Латекс скрипел. Она смотрела в сторону, на стену, на полку с полотенцами, куда угодно, только не вниз.
— Ты что, дрова пилишь? — спросил он. — Сильнее. И смотри, что делаешь.
Она сжала крепче, ускорила. Член в её руке дёрнулся, набух. Но через полминуты он снова заговорил:
— Плохо. Очень плохо. Я заплатил за массаж с окончанием, а не за то, чтобы ты мне член мусолила. Я должен кончить, понимаешь? Я за это платил. А с тобой я и через час не кончу.
Он приподнялся на локтях. Взгляд у него был тяжёлый, нетерпеливый.
— Если ты такая неумеха: ни массаж, ни рукой поработать -
Долгожданная встреча