Жизнь – это стерильный белый свет операционных, ритмичный писк кардиомониторов и холодная сталь инструментов в моей руке. Я, Алиса Воронцова, лучший кардиохирург в стране, женщина, которая зашивает разорванные сердца, но давно разучилась чувствовать свое. Голубые глаза, которые видят только анатомию, волосы цвета спелой пшеницы, убранные под хирургическую шапочку, и фигура, над которой смеялась природа, вложив в нее все идеальные пропорции «песочных часов» и щедрую, пышную грудь, вечно стесненную халатом. Моим мужем был успех. Моим любовником – адреналин от спасенной жизни. Настоящий муж, некогда говоривший, что женился на Венере, ушел год назад к круглолицей учительнице младших классов, которая, вероятно, печет пироги и хочет детей. Дети меня не интересовали. Меня интересовали только пороки сердца, аневризмы и тончайшая работа по спасению того, что другие считали безнадежным.
После его ухода я практически переселилась в клинику. Спала в ординаторской, ела холодные салаты из пластиковых контейнеров, жила в мире, пахнущем антисептиком и одиночеством. Я была счастлива. По крайней мере, так себе говорила.
И вот, в один из таких бесконечных дней, в нашу клинику привезли «ВИП-объект №1». Весь персонал был отстранен, кроме меня и моего самого проверенного ассистента. Охрана – мужчины с каменными лицами и явно не медицинским образованием. Пациент – мужчина лет сорока, с мощным торсом, искаженным болью, и проникающим ранением в области грудной клетки. Полная секретность. Ни имени, ни истории.
Мои пальцы, холодные и точные, работали на автопилоте. Разрез, гемостаз, ревизия, ушивание поврежденного сосуда. Часы спустя его сердце забилось ровно и уверенно под моими ладонями. Я спасла его. Я зашила и его тело, и эту ночь в дальний уголок памяти, как зашиваю сотни других. Для меня он стал просто еще одним успешным случаем, строчкой в отчете.
Но он меня не забыл.
Через неделю после выписки в мою стерильную жизнь стали врываться знаки внимания. Роскошные, но безвкусные букеты орхидей, которые я тут же раздавала медсестрам. Приглашения на ужины в недоступные рестораны, которые отправлялись в мусорную корзину. Моё сердце, если оно еще где-то билось вне операционной, было глухо. Меня волновало лишь предстоящая операция по разделению сиамских близнецов.
Пока меня не похитили.
Это было банально и вопиюще. Выйдя из клиники глубокой ночью, я почувствовала укол в шею. Темнота поглотила меня без сожалений.
Очнулась я от шума прибоя и крика чаек. Открыла глаза в незнакомой, ослепительно светлой комнате. Шелковые простыни, панорамные окна, а за ними... бирюзовый океан до горизонта и белоснежный песок. Я подбежала к окну. Остров. Крошечный частный рай. Роскошная вилла в стиле баунгало, утопающая в зелени, сияющий голубой бассейн, который сливался с океаном, виднелась баня и сауна под отдельной соломенной крышей. И больше ничего. Ни лодок, ни самолетов, только пустынная полоска пляжа, окаймленная пальмами.
Дверь в спальню открылась.– Проснулась, королева скальпеля? – раздался низкий, знакомый по хрипам в состоянии наркоза голос.
В дверном проеме стоял Он. Мой бывший «ВИП-объект». Теперь без больничного халата, только в легких льняных брюках. Широкие плечи, собранные в узлы мышцы пресса, шрам на груди – мой шов, аккуратный и ровный, мое клеймо. Его лицо было жестким, но в темных глазах светилось торжествующее удовольствие.
– Вы сумасшедший! – выдохнула я, отступая. – Это похищение! Меня будут искать!
– Тебя уже списали со счетов, Алиса, – спокойно сказал он, сделав шаг внутрь. – Несколько влиятельных людей очень заинтересованы в том, чтобы твоя блестящая карьера на время прервалась. А я... я заинтересован в тебе. Меня зовут Артем.
– Я вас вытащила с того света! – закричала я, чувствуя, как гнев смешивается с животным страхом.
Ангел Смерти