Иван. Его голос дрожал, и на щеках выступили красные пятна. — Но... очень близко. Честно. Очень.
Она мгновенно отстранилась. Просто выпустила его изо рта и откинулась назад. Её грудь учащенно вздымалась. Соски напряглись, и на коже выступила испарина. Она тоже была возбуждена, сильнее, чем ожидала. Это открытие было одновременно приятным и пугающим.
— Хорошо, что честно. — Она положила ладонь на основание ствола и ощутимо сжала. Иван пискнул, как щенок. — Это называется «пережать». — Прокомментировала Алиса. — Если чувствуешь, что сейчас кончишь, сожми сам. У основания. Помогает.
— Запомню, — кивнул он. — А вы давно это умеете?
— Давно, — ответила Алиса. — Но не спрашивай, где я этому научилась. Это не входит в урок.
Она подождала, глядя, как он хватает ртом воздух.
— Пауза, — сказала она. — Расскажи мне что-нибудь. Отвлекись. Это тоже помогает. Переключи внимание. Как у тебя дела в школе?
Иван моргнул. Вопрос был настолько обыденным, настолько не вязался с происходящим, что он растерялся.
— В школе? Ну... нормально. По литературе тройка, а зато по точным наукам всё в порядке.
Он замолчал. Его взгляд снова скользнул по её телу. Сейчас ему совсем не хотелось разговаривать о школе.
— Алиса... Германовна... Можно... вопрос?
— Валяй. Только быстро. У нас ещё практика не закончена.
— А вы... — он запнулся. — Вы же замужем, да?
— Замужем, — сказала она. — За хорошим человеком. — Она помолчала. — Мы женаты шесть лет.
— А если он узнает? Ну... что вы...
— Нет. — Она строго посмотрела на него. — Не узнает. Никогда. Понял? Ты не смеешь никому рассказывать. Всё, что здесь происходит должно остаться между нами.
— Я никому. Честно. — Иван энергично замотал головой. — А вы... вы часто... ну... сосёте?
Алиса удивлённо приподняла бровь.
— Ваня, я замужем. Муж у меня... — она усмехнулась, —. ..не самый страстный. Так что нет. Не часто. Но когда сосу, делаю это хорошо. Ты же чувствуешь.
— А... а вам... нравится? — выдохнул он. — Ну... вкус? Член? Всё это?
— Ваня, ты задаёшь слишком много вопросов. Расслабься. Думай о своём. — Она чуть сжала его ствол, и он вздрогнул. — Лучше скажи мне: что ты чувствуешь? Не физически. Что у тебя в голове?
Иван помолчал. Его дыхание постепенно выравнивалось.
— Страшно, — сказал он наконец. — И... хорошо. Странно так. И стыдно немного. Но правда хорошо.
— Стыд — это нормально, — Алиса снова взяла его в рот, и слова теперь звучали приглушённо, вибрируя на стволе. — Стыд — это то, что делает нас людьми.
Ритм был ровным, убаюкивающим, и она чувствовала, как Иван постепенно расслабляется. Его руки лежали спокойно на диване. Хорошо. Он начал привыкать.
— Кстати, — сказала она, отрываясь. — Ты в курсе, что девушки тоже волнуются? Они тоже боятся сделать что-то не так. Так что не думай, что ты один такой.
— Правда? — Иван смотрел на неё с недоверием.
— Правда. — Алиса усмехнулась. — Я вот, например, волнуюсь. У меня колени болят, и я боюсь, что ты останешься недоволен. Но я справляюсь.
Она остановилась. Подождала.
— Ещё вопросы? — спросила она. — Или мне продолжать?
— Продолжайте, — встрепенулся Иван. — Пожалуйста.
Алиса облизнула губы, и взяла его в рот. Губы мягко, но плотно сомкнулись вокруг головки, и она начала двигаться. Вверх и вниз, вверх и вниз. Рука следовала за губами, сжимая и разжимая ствол.
Рассыпавшиеся по её плечам волосы лезли в лицо. Она сдувала их, но они падали снова, и тогда Алиса заправляла их за ухо свободной рукой. Даже сейчас, на коленях,
Аня!!!