Алиса смотрела на него не отрываясь, гипнотически. Следила за тем, как двигаются её плечи и изгибается спина. Хотела, чтобы он запомнил её вот такую: с горящими глазами.
Она чуть изменила позу: так, чтобы ему было видно, как губы растягиваются вокруг его члена. Женщина, которая была для всех в школе непререкаемым авторитетом, теперь стояла перед Иваном на коленях и делала ему минет. Это не укладывалось в голове.
И вдруг его рука сама собой дёрнулась и потянулась к её голове. Пальцы робко коснулись волос. Алиса вопросительно подняла на него глаза, не прерывая процесса. Губы продолжали двигаться, натягивая кожу члена, но взгляд стал внимательным.
— Можно? — спросил он испуганно.
Алиса не отстранилась. Только чуть замедлила ритм и согласно моргнула. Плавно опустила и подняла ресницы. Да. Она провела языком по уздечке, и её губы сомкнулись вокруг головки чуть плотнее.
Иван запустил пальцы в её волосы, и почувствовал, какие они мягкие и тёплые. Рука осталась у неё на затылке. Он вдруг начал поправлять её непослушные пряди, заправляя их ей за ухо, чтобы не мешали. И это было чертовски приятно.
Алиса продолжила сосать ещё глубже и настойчивее, глядя ему в глаза. Губы туго скользили по стволу. Язык работал без устали. Щёки втягивались. Время от времени она чуть отстранялась, чтобы вдохнуть воздух через рот и снова насаживалась. Слюна стекала по подбородку и капала ей на грудь. Зрелище было абсолютно блядским.
Она не торопилась. Каждое движение было выверенным, как на уроках, которые она старалась проводить безупречно. Только сейчас она обучала другому. И, пожалуй, делала это лучше, чем всё остальное в своей жизни.
Иван осторожно перебирал её волосы, и от этой детской нежности в груди Алисы что-то сжималось. Она была благодарна ему, чего сама от себя не ожидала. Он не давил и не заставлял её брать глубже, чем она могла. Просто был здесь и позволял делать, как ей нравится. Алиса закрыла глаза и позволила себе почувствовать тепло его ладони. Чувство было совершенно опьяняющим. Ей захотелось доставить ему ещё больше удовольствия.
Она открыла глаза и снова продолжила. Не сильно, лишь чуть-чуть, ускорилась, но Иван почувствовал и застонал громче. И вот сейчас, глядя на его раскрасневшееся лицо и приоткрытый рот, она вдруг поняла, что ей это нравится.
Само действо.
Тяжесть члена на языке, его солёный, терпкий вкус и пульсация. То, что он смотрит на неё, как на богиню. Она сосёт школьнику, и ей это нравится. И даже больше, она не против отсосать ещё кому-то. Да хоть всей их банде. По очереди или сразу.
Она представила себя на коленях, в центре, в окружении молодых и горячих членов. Наглые лица, с этими презрительными улыбками. Они грубо хватают её за волосы, и она не успевает даже перевести дыхание, перескакивая с члена на член. Ловит настоящий, животный кайф, больше не чувствуя себя униженной.
«Господи, — подумала она, — да что со мной?» Но ответа не было. Стыд, который должен был сжечь её изнутри дотла, почему-то не приходил. Тепло внизу живота стало невыносимым.
Тело требовало своего. «А почему нет? — пришла следующая мысль, — Почему, собственно, нет?» Соски болезненно напряглись. Грудь потяжелела. Сиськи раскачивались в такт её голодным движениям, ударяясь друг об друга. Между ног было неприлично мокро. Такого возбуждения она не чувствовала уже много лет. Голова закружилась от недостатка воздуха.
Когда она в очередной раз решила перевести дыхание, её взгляд упал ниже. На его гладкие, подтянутые яички. И она вдруг поняла, что хочет наградить Ивана за его внимание и заботу.
Первый год в Оксфорде