обеими руками, и ладони не вместили весь объём: грудь переливалась между пальцами, тёплая, невероятно мягкая, тяжелее, чем он мог представить. Он мял её, как тесто, катая соски между пальцами, и Настя дышала чаще, глубже, из приоткрытого рта вырывалось тихое, влажное, неровное дыхание.
Он посмотрел на её губы. Припухшие, блестящие, полураскрытые — и понял, что не может иначе.
Никита встал и снял шорты. Член стоял колом — толстый, длинный, с натянутой до предела крайней плотью и блестящей головкой, с выступающими по стволу венами и тяжёлыми яйцами, которые качнулись, когда он шагнул ближе. На головке выступила капелька смазки.
Он приставил его к её рту, провёл головкой по нижней губе, размазывая влагу.
Настя что-то пробормотала, не просыпаясь, и губы послушно приоткрылись. Он вошёл — и она сомкнула их вокруг него сонно, машинально, обхватила языком.
— Ох, — вырвалось у него.
Он двинулся. Медленно, держась за шезлонг, глядя, как член уходит в её рот и выходит обратно, как губы обтягивают его, как они увлажняются.
Он встал, перекинул через неё ногу, присел над ней, приподнял за затылок её голову, и снова вставил головку между уже влажных губ. Начал двигаться, медленно, всё глубже и глубже погружая в неё свой член. Его тяжелые яйца находились в ложбинке между её грудей и с каждым толком двигались вперёд и назад.
Она посасывала во сне — неровно, то сильнее, то слабее, — и от этой неровности у него подкашивались колени. Он ускорился, она нахмурилась, и застонала сквозь набитый рот, но не проснулась. Слышно было, как воздух с шипением выходит у неё из носа, как чавкает рот.
А потом её глаза открылись.
Она сначала не поняла — смотрела снизу, мутно, на его живот, на его лицо, и медленно осознавала. Он замер.
— Что ты делаешь?! — Промычала она. — Нет!
Настя подняла руку и упёрла ему в бедро, но он крепко держал её за затылок, и она не смогла выпустить член изо рта. И ему показалось, что, наоборот — она ещё больше приподняла голову, взяла глубже и засосала так, что у него потемнело в глазах. Он принял это за разрешение, и продолжил: вцепился в её волосы и начал двигаться быстро, жадно, почти грубо, вбиваясь в горло, и она принимала, хрипя, вцепившись пальцами ему в бедро. Из уголка её рта потекла слюна, стекая по щеке. Её глаза периодически закатывались, и было непонятно, от чего — стыда или возбуждения.
Её тело сотрясалось от толчков, были слышны только звуки поскрипывания шезлонга и влажное —глоб, глоб, глоб, когда член глубже заходил ей в горло.
— Мам, я сейчас... — выдохнул он.
Она не отстранилась. Он кончил — сильно, толчками, и она глотала, но не могла проглотить всё, и из её рта потянулась белые потёки спермы. Когда он вышел, Настя ещё сглатывала, лежа с закрытыми глазами и тяжело дыша.
Не зная, какой будет её реакция, он соскочил с неё и смотрел как она поднимается с шезлонга.
— Ник! Ты с ума сошёл?!. .. — просипела она наконец, вытирая рот. — Что ты наделал!
***
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ПОМОЩЬ
Прошло семь дней. Неделю Настя ходила по дому, как по тонкому льду, и всё время чувствовала на себе его взгляд — на затылке, на бёдрах, на груди. Сын смотрел на неё не так, как смотрят на мать.
Она зашла в гостиную, одетая только в обтягивающую блузку с глубоким декольте и тонкие трусики, и застала его врасплох: он лежал на диване с телефоном на груди, шорты спущены до колен, и на экране — порно. Молодой парень что есть силы натягивает на
Слезы