свой член зрелую, с шикарными формами, женщину. Член стоял у него торчком, и Никита в панике накрыл пах подушкой, впрочем, неубедительно.
— Привет родной! Я просто пришла спросить, как ты? Не прячь, я всё видела, — сказала Настя и села в кресло напротив. — Ну что, легче стало?
— Ну... — он пожал плечами.
— Слушай. Я понимаю, что избегала тебя с того дня... Но мы не можем заниматься такими вещами, Ник! Я не должна заниматься ЭТИМ с тобой.
— Никита, — она наклонилась вперёд, и в голосе появилась та строгая, честная нота, которую он знал с детства. — Я не предмет. Я не твоя игрушка, которую можно достать с полки, когда скучно или сильно захотелось. У меня есть муж. У тебя есть... — она запнулась, — ну, у тебя есть я, и это теперь, после того, что случилось, уже какая-то неразбериха. Но как сына я тебя люблю и всегда буду. Это никуда не денется. Но нам нужно переступить через это, родной. Что бы всё было по-старому...