его сети мухой, где ты одновременно и муха, и паук. Ты же понимаешь, что уже никогда это подземелье не покинешь?
— Для тебя оно тоже станет могилой. Или ты питаешь какие-то иллюзии на это счёт?
Не питаю. Но и сдаваться не собираюсь. Я должен отсюда выбраться. Грубая сила в этом деле никак не поможет. Нужно что-то другое. Глядя на Амиру, постепенно начинаю кое-что понимать, хотя, возможно, это ошибочная догадка.
— Освободи меня. За это ты получишь кое-что более ценное, чем моя кровь и плоть, - предлагаю шоранке сделку.
— И что же это?
— Я помогу тебе обрести покой.
Амира презрительно фыркнула.
— Ничего тупее я ещё не слышала. Ты думаешь, я хочу умереть?
— Возможно. Раньше ты была красавицей, а теперь превратилась в мерзкое чудовище, замурованное в стену, и не способное даже передвигаться. Если лишить человека рук, ног, глаз и языка, он сможет продолжить жить даже с такими увечьями. Но разве такое состояние можно назвать полноценной жизнью?
— Это всё временные трудности. Мой отец найдёт способ, как всё исправить.
— И ты действительно в это веришь?
Глядя мне в глаза, Амира молчит, и это молчание красноречивее любых слов. Пускай вслух она этого не признаёт, но существование в такой форме её очень сильно тяготит. И дело не только в утрате красоты, хотя для женщины внешность значит гораздо больше, чем для мужчины. Запертый в клетке искалеченный зверь, которому время от времени подкидывают свежего мяса – вот кто она теперь. Игра с едой – это единственное, что вносит в её жалкое существование хоть какое-то разнообразие.
— Если захочу умереть, для этого твоя помощь мне не нужна. Достаточно просто перестать питаться, - нарушает Амира затянувшуюся паузу.
— Покончить с собой – это не то же самое, что положить голову на плаху. Не каждый на это осмелится. Большинство людей так устроено. Даже понимая, что обречены, они до последнего продолжат цепляться за жизнь и надеяться на чудо. Но в твоём случае никакого чуда не произойдёт. Да и королевские бастарды рано или поздно закончатся.
Сжав кулаки, Амира даёт понять, что всё это понимает, и на чудо уже совсем не рассчитывает.
— Хватит заговаривать мне зубы. Ты просто хочешь любой ценой спасти свою шкуру, - ворчит шоранка.
— Даже если и так, возрази, если я в чём-то неправ, - даже не пытаюсь юлить и отпираться.
— Ты прав. К сожалению. Такое существование – самая настоящая пытка. И хуже всего то, что ничего к лучшему я изменить не могу, - с грустью говорит Амира.
— Зато ты можешь отпустить меня.
— Могу. Но что ты будешь делать дальше?
— В каком смысле?
— Дверь наружу сама по себе прочная, так и ещё и защищена чарами. Когда она откроется в следующий раз, ты уже умрёшь от голода или жажды. Как планируешь решить эту проблему?
Понятия не имею. Так далеко вперёд я не заглядывал.
— Что-нибудь придумаю, - отвечаю уклончиво.
Судя по снисходительной улыбке, мой ответ Амиру позабавил, хотя ничего смешного я не сказал. Пока она размышляет над моими словами, задаюсь вопросом, сколько крови во мне ещё осталось. Изначально Амира явно планировала осушить меня досуха. Но чтобы я умер, делать этого совсем необязательно – достаточно и половину всей моей крови выпить. С какого ракурса не посмотри, время сейчас не на моей стороне.
— Жизнь – это самое дорогое, что есть у человека. Если хочешь её сохранить, то заверши то, с чего мы начали, - озвучивает шоранка своё условие.
— И в чём подвох?
— Ни в чём. Просто хороший секс, и ничего более. Если сможешь меня удовлетворить,
Учитель на замене.